Граф Суворов 5 (СИ)

В отличие от громких и ярких, если можно так выразится в отношении мужчин носящих черное с красным, джигитов, женщины сидели за своими столиками тихо что-то обсуждая. Краем глаза я заметил передаваемые из рук в руки листовки. Гуляющие между столами планшеты, и сухие, можно сказать деловые, разговоры.

Окончательно сомнения развеялись, когда одна из женщин, поджав губы, подскочила к сидящему за столом мужчине, судя по лычкам — флотский обер-лейтенант. Джигит важно отмахнулся, занятый спором с соседом, и его супруга замерла за плечом, еще больше поджав губы.

— Женщина, не видишь джигиты разговаривают?! — возмутился наконец обер.

— Ты что, не понимаешь? Она жива! — наклонившаяся к его уху супруга шептала, но сосредоточив прану я прекрасно услышал каждое слово. — Твоя двоюродная сестра, это мелкая мразота Гела — жива! А значит род отойдет ей! Нужно немедля собирать совет старейшин, чтобы…

Договорить она не успела. Джигит резко встал, из-за чего женщина, не ожидавшая такой бурной реакции, отскочила в сторону и чуть не рухнула на пол.

После чего мужчина повернулся к собравшимся.

— Прошу простить, уважаемые. Кажется, из меня плохой учитель, придется провести еще несколько уроков на дому. — улыбнулся он, чуть поклонившись, а затем, схватив женщину под руку вывел ее из зала.

— Вах, Карло, ну зачем так позориться? Хочешь жену бить-воспитывать, твое право, но не на людях. — покачал головой седой грузин, сидящий чуть поодаль. — Домой привел и воспитывай сколько надо.

— Верно, Гоги. А надоело воспитывать, переверни и воспитывай по-другому.

— рассмеялся его сосед, совсем дряхлый долгожитель, с куцей, но длинной бородой, и шутку веселым смехом поддержали сразу несколько столов.

— Карло! Скажи речь! — попросили у первого, высказавшегося сразу несколько мужчин, и старик, чуть поморщившись, поднялся.

— Когда мы были молоды и горячи, мы считали, что главное — это свобода. Но время лечит, мы поумнели и решили, что главное — это правда. Но время учит, и мы поняли, что главное — это право.

Так пусть же наша душа всегда будет свободна, наш разум — прав, а наши права не превышали наши обязанности! — усмехнувшись сказал Карло, его поддержали криками и вздернутыми руками с кубками, но старик на этом не остановился. — Наши люди, наши соратники и сородичи, наши солдаты и крестьяне — ждут от нас справедливости и защиты. И в этот не легкий час мы доверяем тем, кто помогает нам оборонять нашу родину от врагов. Внешних и внутренних. За героев.