Граф Суворов 5 (СИ)

Я подал энергию на предплечье, где выступала проводящая пластина, и вражеский конструкт столкнулся с коротким лезвием, разрушившись.

— Как?! — не сумев сдержать удивления прокричал принц. Но, к чести противника, он растерялся всего на мгновение. Мой рывок он встретил ударом ятагана. Наши клинки скрестились, двигатели доспехов загудели от напряжения, а в следующую секунду мое чувство опасности взвыло сиреной, и я отскочил в сторону.

Несколько шаров, вчерашних прессов или дисков, получивших объем, обрушились вниз, дробя камни и оставляя после себя метровые воронки.

Мои конструкты, до сих пор оставшиеся на стадии плоскостного построения, пасовали против опыта врага. Щит не выдерживал и одного попадания, но чем дольше мы сражались, тем отчетливей я понимал, что шанс есть. Я быстрее, сильнее, а главное — вижу и чувствую его атаки. А он мои — нет. И это стало определяющим.

Рывок, ладонь Шивы в колено. И одновременный удар клинком в голову. Лезвие проводящего меча бессильно бьется о вражеский ятаган, но противник падает на колено, когда его нога подламывается от удара.

Ядра летят мне в голову, но я уже слева, бью противника пробойником и диском с двух сторон.

Принц заблокировал мою руку и тут же получил резонансный подзатыльник, заставивший его пошатнуться и наклониться вперед. Чувство опасности заставляет меня отскочить в сторону — и из спины противника вырывается несколько метровых шипов. Явно заготовка, позволяющая убить слишком зарвавшегося врага. Вот только стоит конструктам пропасть, как на голову начавшего подниматься принца обрушивается пресс.

Противник отмахнулся, разрушая конструкт, и его ятаган отошел в сторону только для того, чтобы долей секунды позже на левое плечо принца обрушился мой проводящий клинок. Резонансное лезвие вошло глубоко в броню, рассекая наплечник и часть нагрудной пластины. Из динамиков рвутся крики, перемешанные с матом.

— Стой! — подняв левую руку вскрикнул принц, когда я замер над ним с поднятым клинком. — Стой! Я сдаюсь! Клянусь Аллахом, я больше не окажу сопротивления!

— Не окажешь.

— кивнул я, и лезвие проводящего меча врезалось в его кирасу, пробивая и сталь, и камень резонанса.

— У нас перегруз почти в двадцать четыре тонны. — мрачно проговорил Максим, — А из шестнадцати двигателей работает четыре. К маршевым я даже подобраться не могу, они в земле по самые ноздри застряли.

— И что ты предлагаешь, людей выкидывать? — спросил я, и Краснов смущенно опустил глаза. — Давай искать другой выход.