Граф Суворов 5 (СИ)

Не доходя до противника взмахнуть клинком, так чтобы он не воспринял это в качестве угрозы, и распрощался с жизнью и головой. Вот только я видел несущееся ко мне лезвие, и выдвинул ему на встречу собственное. А вот дальше…

Давид шагнул вперед, мгновенно изменив траекторию удара, словно видел мое лезвие. Я на мгновение даже растерялся, пытаясь понять, что делаю не так, а затем наши клинки столкнулись в воздухе и мне пришлось перекувырнуться через голову, уходя назад, и вскочив принять боевую стойку.

— Дядя! Не здесь! Вы же так гостей поубиваете! — возмущенно крикнул Багратион.

— Верно, пусть видят. — недобро усмехнувшись проговорил Давид. — Только мастерство, талант и сила. Никаких интриг и лжи! Мы выясним все, как положено настоящим джигитам! На кинжалах, в честном поединке!

— Василий, готовь корабль. — сказал я, когда Строганов оказался рядом. — Есть у меня нехорошее чувство, что стартовать придется экстренно.

— Понял, все сделаю. — кивнул денщик. — Вы сумеете выбраться?

— Если Жеглов будет помогать, а не мешаться, то не только выберемся, но и как следует их потреплем.

— И то верно. — кивнул Строганов, быстро лавируя между гостями, и почти мгновенно скрывшись в толпе. Я же, в сопровождении верных людей, дошел до небольшой, спрятанной между зелеными кустами, каменной площадки. Судя по множетсвву расколотых плит и глубоким царапинам — использовали ее регулярно.

— Александр, я могу тебя прекратить это безумие? — спросил Константин, подойдя почти вплотную ко мне, так чтобы никто посторонний не слышал. — Дядя повернут на чести рода, на том, что мы цари, а не князья.

— Ты сам прекрасно знаешь, что титул определяет не только родословная, но и личная сила… и я видел, что может император. — ответил я, чуть покачав головой. — Если твой Дядя сумеет показать хоть десятую часть от силы и навыков Петра, как положено царям, у меня не будет и шанса.

— А если победишь ты, то перед всеми поставишь его на место. — кивнул Багратион. — Желаю тебе удачи, и лишь прошу не убивать старика.

— Он ещё в самом соку. — усмехнулся я, глядя на то, как демонстративно и театрально Давид скинул свою бурку, оставшись в черном костюме, по покрою напоминающем и военную форму, и национальный наряд с белыми петлями. Удивительно, но на нем это не смотрелось комично, наоборот, дополняло суровый вид.

— Он мой дядя.