Я же, хоть и перебрался в общее помещение столовой, но стоял перед раздачей, глядя на воющую повариху.
— Что здесь происходит! А ну все построились! — раздался уже знакомый вопль Ульянова, но вместе с куратором первого курса в помещение вошло еще несколько взрослых. Одного из них я даже узнал — медик. А вот остальных видел впервые.
— Разрешите доложить?! — щелкнув каблуками повернулся я к вошедшим.
— Опять ты? — взревел куратор, но сумел сдержать себя в руках. — Докладывай!
— Поварихи, обнаружив что какая-то еда испортилась, самоотверженно пробуют всю пищу на предмет… — договаривать я не стал, мои слова все равно заглушило истошным воплем, который тут же прерывался жуткой рвотой.
— О, кажется, они нашли, что испортилось.
— Ты думаешь я поверю в этот бред? — наседая спросил Ульянов.
— О чем вы, господин преподаватель? Они там, мы тут. — уверенно ответил я, не отводя взгляда от глаз куратора. — Если не верите, так у них самих спросите. Самоотверженно пытались найти отраву. Как старшая проблюется, уверен она расскажет кто ей помогал в дегустации.
— Чем отравились выяснили? — спросил медик, выходя вперед. — У доставленных в лазарет очень неприятные синдромы.
— О, тогда вам лучше позаботиться о той, жирненькой. Она, кажется, съела пять пирожных, а парни только по одному разу укусить успели. — прокомментировал я, и медик тут же бросился к поварихе. — Кстати, нам бы хотелось знать, только пирожные «пропали» или лучше вообще к этой еде не притрагиваться? Что точно чистое?
— Остальное есть можно. — чуть побледнев ответила девушка, усерднее всего пихавшая в старшую отраву.
Кажется именно ее она назвала Варькой.
— Спасибо, Варвара, мы очень вам благодарны, как верно сказал господин Ульянов, мы почти одна семья и должны друг о друге заботиться. — улыбнувшись сказал я, после чего она стала просто мраморной. — А разве это дело, когда семья обедает отдельно? Верно парни?
Одобрительные возгласы были мне ответом, и поварихи еще больше побледнели. По лицу куратора, наблюдавшего за перепалкой, была наглядно видна усердная работа мысли, но он так и не нашел к чему придраться.
К тому же главная его забота продолжала блевать, свернувшись калачиком.
— В медчасть ее, срочно! — скомандовал доктор. — Что вы стоите? У нее вторая степень интоксикации! Носилки сюда!
— Да какие носилки такую тушу выдержат? Тут подъемный кран нужен. — услышал я замечание, и к общему удивлению не от одного из наших, а от дежурного.
— Молчать! — рявкнул Ульянов, развернувшись к говорившему.
