Конечно, ведь я — дарник! Владеющий…
— Что с вами случилось? — спросил я, когда учитель надолго замолчал.
— Что? А… — попытался отмахнуться Гаубицев, но похоже количество алкоголя в крови уже превысило критическую отметку и развязало язык. — Пуля. Одна единственная пуля, противопехотная, с ручного гранатомета. Фосфорная. Вы должны знать, что такое бывает. Должны быть готовы. Иначе повторите мою судьбу…
Дальше говорить он был уже не в состоянии, и в очередной раз уронив голову на грудь заснул. Я же клял себя по чем свет.
Как я мог не заметить, что его меридианы на столько искривлены? Да, я работал только с туловищем и головой, но общий диссонанс все равно должен был меня насторожить.
— Теперь понятно, почему он бухает по-черному. — тихо произнес Шебутнов. — Я бы такую боль, наверное, вообще не пережил. Белый фосфор, он же человека живьем насквозь прожечь может.
— Да, вполне возможно. — кивнул я, вспоминая однозарядный гранатомет, из которого палил по ведьме. Могли там оказаться фосфорные боеприпасы? Наверное, но не оказалось на мое счастье.
Хотя мне с самого начала было понятно, что против людей должно применяться легкое стрелковое оружие, но этот мир слишком отличался.
Всего одна маленькая деталь — резонанс, в корне поменяла экономику, историю и даже машиностроение.
— Соорудим носилки. — сказал я, спускаясь к столу преподавателя. — Нужно отнести его в медчасть.
— Может тут оставим? — предложил Леха. — Отоспится, добрее будет.
— Ты сам то в это веришь? — усмехнулся я, прикидывая как лучше взять учителя.
— Ну, поехали."
"Гаубицев немного по возмущался, но до медицинской части мы доперли его без особых проблем, предусмотрительно укрыв пиджаком и спрятав обгоревшую руку. Доктора встретили нас без особого удивления, хоть и приятно удивлены не были. Преподавателя положили на свободную кушетку и поставили капельницу.
— Прошу прощения, можно задать вопрос? — спросил я, когда доктор вышел в коридор.
— На наши вопросы вы не ответили. — усмехнулся врач, не раз присутствовавший на моих допросах по пробитию щита на дуэли.
— Ладно, спрашивайте.
— Почему ему не дают обезболивающее? — поинтересовался я, кивнув на спящего Гаубицева. — Он явно страдает, да так что нормально преподавать не может.
— Кто вам сказал, что мы не даем? — удивился доктор. — Большая часть болей Михаила — фантомная, а с ней препараты ничего сделать не могут. Это не повреждение тела, это психика. Диссонанс в даре, если угодно.
