Могу я на вас рассчитывать?
— Конечно, господин преподаватель. Все отнесем в лучшем виде. — отчеканил я, передав одногруппникам по трети пачки с «контрольными», а сам забрав ведомости. — Ни одна не пропадет.
— Главное, чтобы лишние не появились. — хмыкнула стоящая рядом Мальвина.
— Прошу прощения? — поднял бровь Дали. — Вы что-то хотите сказать, барышня?
— Нет-нет. Все в полном порядке, я тоже помогу и прослежу. — запричитала староста группы Ж, почувствовав, что в ее бок упирается что-то острое и холодное. О том что это всего лишь ручка, знать ей было совсем не обязательно.
Решив этот внезапный вопрос, мы вывалились из актового зала, проводив глазами учителя, и двинулись в деканат. Мальвина и в самом деле проследила за нами до самого конца, пока документы не были отданы секретарю и та за них не расписалась.
— Проконало? — ошалело спросил Леха. — Старшой. Мы реально это сделали?
— Ты ори громче, тогда точно спалимся. — зло буркнул я, но не смог долго сдержать улыбки. Черт возьми, действительно получилось! Мы сдали все предварительные зачеты и экзамены, у нас есть ведомости с допуском ко всем экзаменам.
У всех нас! Группы ТУФ впервые вступают в экзаменационную гонку!
А еще я вечером встречаюсь с Ангелиной…
И даже маячившая угроза смерти лишь немного портила настроение.
Глава 26"
"— Иванов! — услышал я знакомый крик, и невольно вжал голову в плечи. Не успел я выйти из учебного корпуса, сдав все ведомости, как меня нагнал преподавательский гнев. И приподнятое настроение мгновенно испортилось.
Пришлось даже несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, возвращаясь в норму.
— Ваше благородие, вы что-то хотели? — сухо спросил я, повернувшись к нависающему надо мной Гаубицеву. От него снова несло спиртным, но в этот раз не так сильно, как вчера, хотя еще не вечер, никто не помешает ему нажраться в говно. До синих чертиков или розовых мышей.
— Следуй за мной. — приказал Михаил Иванович, и быстрым шагом направился по коридору. Мне оставалось только пожать плечами и махнуть Лехе, чтобы тот продолжил заниматься нашими запланированными делами.
Правда ушли мы не то, чтобы далеко, до первого свободного кабинета. Учитель схватил меня за рукав и буквально запихнул внутрь, захлопнув дверь следом.
— И к чему такая истерика, ваше благородие? — поправляя пиджак спросил я.
— Истерика? — зло спросил Гаубицев, тяжело дыша. — Что ты со мной сделал?
— Избавил от боли. — пожал я плечами. — Эффект безусловно временный, но уж как смог.
