Но вам придется все доставить до парковки. Приблизительное время прибытия — сорок минут».
Не говоря больше ни слова, я разложил кристаллы по разным внутренним карманам, и побежал в бараки, где меня уже, естественно, ждали. Ухмыляющийся во всю пасть Хорь сидел на больших картонных коробках, полностью забитых бумагой.
— Будет вам крыша. — на ходу ответил я, сгоняя товарища с документов. Несколько минут поисков — и у меня на руках докладная с результатами оценок нашего курса. — Твою ж мать. ПЕРВЫЙ КУРС, СТРОЙСЯ!
— Да не ори ты так, старшой, мы и так здесь.
— отпрыгнув от моего вопля попросил Леха. — Что там?
— Слушайте настоящие оценки. И запоминайте, сейчас эти документы уйдут, но вы должны знать правду. — сказал я, и начал громко, пофамильно зачитывать результаты письменного вступительного экзамена."
"В начале в коридоре царило радостное, приподнятое настроение. Еще бы, узнать, что не все вокруг тебя неудачники, некоторые по оценкам реально хороши. Затем — непонимание. Какого черта? Если столько отличных оценок — почему мы здесь.
А под конец, когда я извлек ведомость групп учеников, попавших в А и Б — откровенная злость, переходящая в ненависть.
В принципе все понимали — нас бросили сюда на убой. Бросили, показательно, чтобы мы сгнили в холодном неотапливаемом дырявом бараке. Но до последнего были сомнения. Человеческий мозг так устроен что всегда пытается найти всему оправдание. И большинство детдомовцев просто списывали свою неудачу на то, что дети дворян и военных получили лучшее образование в детстве.
Но сейчас…
Если в бараки коробки тащили под дождем, небрежно — главное, чтобы быстро и незаметно, то до стоянки мы шли большой толпой, несколько человек — в центре, с упакованным в дождевики ценным грузом. Остальные полторы сотни — по краям, чтобы никто даже не подумал к нам лезть.
— Сюда! — помахал нам рукой Роман, выглянувший из военного грузовика. Несколько гренадеров в доспехах и шлемах выскочило из кузова, забирая коробки. А сам князь Суворов-младший, подошел ко мне, требовательно протянув руку.
— Пообещай, что они заплатят. — попросил я, глядя в глаза названного дядьки.
— Кто? — нахмурившись спросил военный.
— Все они, кто год за годом ломали систему, которая должна служить людям и государству. — четко проговорил я.
— Я не буду давать тебе новых обещаний. — ответил Роман. — Выполни свою часть, и когда повзрослеешь, сам решишь, что делать с виновными.
— Что будет с Меньшиковыми? — настойчиво спросил я.
