Граф Суворов. Том 10

— Он и так все прекрасно понимает. Верно, ваше сиятельство? — спросил я, посмотрев на княжича Долгорукого.

— Конечно. — нахмурившись кивнул тот. — Вы спасли наше судно от неминуемой гибели.

— Это скорее мое судно, но пусть будет так. — позволил я себе поправить княжича. — Ладно. Пожалуй, стоит и в самом деле перейти к хорошим новостям. Трофеи и пленные, что по ним?

— Три судна почти не пострадали, это канонерка Сибур, тяжелые корветы Стерегущий и Бдящий. Два судна — фрегат Ямгорт и канонерка Приобье, получили значительные повреждения, но могут быть восстановлены, остальные корабли по разным причинам восстановлению не подлежат.

— зачитал Михаил предоставленный его помощником список. — У нас почти шесть сотен пленных, из полторы сотни раненых противников. Убитых, по предварительным оценкам — больше полутора тысяч.

Да… любое воздушное сражение это ад. Из-за специфики боя с использованием конструктов суда не могут быть маленькими. Мой Феникс — лишь исключение подтверждающее правило и держится только на моей личной силе.

По нормальному именно я должен был держать щит крейсера Кронштадт, но тут и без меня нашлось довольно желающих, а судов у нас была нехватка.

Плывущие по небу гиганты, это не только титанический объем механизмов, орудий брони и перекрытий. Это еще и сотни, иногда тысячи людей, которые обслуживают всю сложнейшую начинку корабля. Может прозвучит грубо — но они тоже шестеренки, без которых полеты крупных судов невозможны.

Как результат, в мире нет ни одной наземной силы, которая могла бы справится с воздушным флотом, но каждый сбитый корабль — это гигантские жертвы. Если судно сбили, добежать до места эвакуации почти нереально. И это не море, в котором ты можешь выжить, просто выпрыгнув за борт. Если ты тут решишься на такой трюк без парашюта, скорее всего расшибешься в лепешку.

Особенно это трагично, не по человеческим меркам, тут каждый ценен, а по меркам армии или страны, трагично тем, что погибает самый цвет, лучшие из лучших — одаренные и отлично обученные офицеры.

Потери, которые крайне дорого и сложно, если вообще возможно, восстанавливать.

— Что с пленными? Их допросили? Уже понятно какие именно семьи нам противостоят? — уточнил я.

— Это было ясно и без всякого допроса, по собравшимся судам. — ответила Инга. — Против нас выступили князья Вогульские, Бардаковы, Белогорские и Казымские.