На ускорении я пролетел мимо Черепа, который лишь рассек когтями воздух, и вломился в ряды противников пытавшихся держаться дальше.
Четверо штурмовиков, в старых воинах, отшатнулись назад и попытались уйти в стороны, но я им не дал. Резким выпадом пробил мечом одного, прессом подтолкнул к себе другого, прикрывшись им от выстрелов Черепа. Третьему сам всадил полную очередь в упор, и двадцатимиллиметровые снаряды вскрыли грудную пластину доспеха, оставляя почерневшие края пробоин.
Четвертый, то ли обезумев, то ли решив пожертвовать собой, с диким криком бросился на меня, двумя руками удерживая автомат словно дубину, но его снесло в сторону, когда Череп ворвался в разрушенное помещение и ударил когтями крест на крест по моей броне.
Я не успел защититься, только прикрыться локтем, и во все стороны брызнули искры.
— Бей его! — раздался довольный крик откуда-то с той стороны. Вот только бросившийся ко мне в пылу боя Череп, рассчитывавший что по крайней мере одна рука у меня не рабочая, наткнулся на подбросивший его к потолку пресс.
Сгруппировавшись, он врубил двигатели и выставил когти вперед, мчась на меня в неостановимой атаке.
Нечего было и думать подставлять под удар конструкты, их бы просто снесло, а потому я рухнул на спину и выпустил очередь из встроенной в руку пушки. Противник умудрился в полете сгруппироваться, защитить голову, но в тот же миг я ударил его обеими ногами, перекидывая через себя.
Как можно в тяжелом резонансном доспехе так вывернуться ужом, я не понимал.
Но Череп умудрился перекувырнуться и вмазавшись в стену оказаться ко мне лицом. Влетевшее в него до предела сжатое ядро лишь распалось, встретившись с активированными когтями, но я уже не думал о таких мелочах.
Клинок в правой руке и когти в левой ударили одновременно, так же как несколькими секундами до этого бил сам Череп, вот только моё оружие было разной длины, и это сыграло с противником злую шутку. Лезвие огненного меча столкнулось со скрещенными когтями и погасло, разрушив и его конструкты, а затем мои когти ветра вспороли грудную броню врага, войдя на добрых пять сантиметров.
От завершающего удара его спас только перекрестный огонь с двух сторон. Группа поддержки и последний выживший из его пятерки ударили одновременно, отгоняя меня от своего командира, но это было уже совершенно не важно. Теперь, после разрушения контура брони, я почувствовал наконец расположение его камня резонанса.
