Под суд пойдут лишь виновные в военных преступлениях и главари интервенции. — ответил я, обнадежив барона. — Суды будут, но о конкретных персоналиях будем говорить позже.
— Хорошо, ваше высочество, мы всё сделаем. — сказал хмурый военный, и отключился, а спустя всего пять минут суда начали уходить в обозначенный для сдачи квадрат. Несколько кораблей с иностранным экипажем попробовали вырваться из окружения, пользуясь объявленным перемирием. Их сделали наглядным примером, расстреляв из всех орудий, так что до земли долетели лишь ошметки.
После этого инцидента сдача города и флота прошла на удивление тихо. Погибнуть уже после завершения войны никто не хотел, тем более что пленным оказывалось все соответствующее их статусу почтение, а рядовых матросов и вовсе отпускали сразу после разоружения под подписку о невыезде.
Иностранных офицеров оказалось подавляющее большинство, хотя это и не стало для нас сюрпризом. Русских, хотя скорее российских офицеров всех населяющих нашу гигантскую родину национальностей, оказалось меньше четверти.
К поздней ночи мы едва сумели взять под контроль все суда.
— Итак, барон, вы вызвались представлять всех сдавшихся. — произнес я, сев напротив Сибирского, когда его привели в допросную. — Хотя от некоторых бывших сторонников хана Булата я слышал, что вы просто инициативный самозванец.
— Меня никто не выбирал, если вы об этом. — хмуро ответил Сибиряков.
— Власть никогда не передают, её всегда берут сами. — улыбнулся я. — Но кому-то хватает на это сил и смелости, а другим нет.
Так что вопрос — можете ли вы нести ответственность за людей, которых считаете своими, или нет.
— Готов. — ответил мужчина. — Если это облегчит их участь.
— С этим будут разбираться следователи. — улыбнувшись ответил я, поднимаясь. — От себя же я лишь могу пожелать вам удачи. Донесите до них мои слова — невиновные будут помилованы, выполняющие приказы и раскаивающиеся — прощены. Но виновных и принципиальных будет ждать справедливый суд.
— Я все понял, ваше высочество. — кивнул барон, и его увели обратно в здание общежития, временно приспособленное под тюрьму.
— Отчаливаем? — спросил Василий."
"— В начале придется оставить достаточную группировку для контроля территории. — вздохнув сказал я. — Господа, я прошу князей Долгорукого, Багратиона и Оренбургского проконтролировать процесс усмирения региона. В вашем распоряжении останутся крейсера Кронштадт, Владивосток и Гривна. А с ними девять фрегатов и три звена перехватчиков с кораблями ДРЛО и РЭБ.
