Граф Суворов. Том 13

 — отстранилась попробовавшая обнять меня девушка.

— Это не я, это доспех. — приободрил я супругу. — Сейчас сниму и всё будет в порядке.

— Не стоит спешить, пусть остынет. — ответила с улыбкой Ангелина.

— Нет, стоит. — возразил я, показав на распластавшегося на дне судна Филарета.

Патриарх тяжело дышал, с хрипами и каким-то клокотанием. Так что медлить с его лечением было категорически нельзя. Но когда я скинул доспех и вернулся к лежащему человеку, которому сунули под голову подушку, у меня свело скулы. Спасать… не то чтобы было нечего, но…

— Нужно его раздеть.

 — сказал я, решившись. — Поднимайся на километр. Ангелина, тебе понадобятся хирургические инструменты… и пила для ампутаций.

— Может не надо? — спросила девушка. — Разве нельзя его спасти?

— Целиком — точно нет. — жестко ответил я, в четыре руки с Максимом раздевая Филарета. Изменения что произошли в патриархе за время блуждания по зоне оказались критическими. И если что-то я ещё мог исправить, то по большей части он уже не был человеком. Не в привычном понимании.

Он даже искаженным не являлся.

Хромал он не из-за перелома или растяжения, как мне показалось с первого взгляда, пока мы бежали, а из-за того, что кости проросли в разные стороны. Ниже колена они больше напоминали выкорчеванный пень с обломками толстых корней. Сосуды оказались безвозвратно повреждены, ткани отекли из-за кровоподтеков, а стопа уже должна была отмирать, но вместо этого жила своей жизнью, превратившись во что-то иное.

Вторая нога и выше колена было не многим лучше.

Кожа отслаивалась толстыми чешуйками, словно у рыбы. А из-под них сочилась, не застывая, субстанция похожая на лимфу. И только ближе к поясу искажение было не столь сильным. Внутренние органы были искажены, распухли или наоборот сжались и уплотнились, но всё ещё функционировали. Хотя с медицинской точки зрения это объяснить было уже невозможно, я прекрасно видел напитывающую их силу."

"Ребра в груди срослись в один сплошной каркас, кости стали шире и толще, и светились как измененный панцирь кабана, которого я встретил при первом посещении Тунгусской зоны.

Даже гортань изменилась, сжалась и стала непригодна для нормального глотания. Вряд ли туда пролезла бы какая-нибудь твердая пища. Это объясняло странные звуки, что Филарет издал при моем появлении, но по крайней мере это я мог исправить.

— Не уверен, что он выживет даже после ампутации. — наконец, после детального осмотра признал я. — Он держится только на силе диссонанса, что остается в его теле.