Граф Суворов. Том 3

 — ответила женщина, и я с удивлением посмотрел на первого в моей жизни встреченного ментала. Вот ведь… интересно! Я о них только слышал, а сейчас — живой представитель этой редчайшей профессии прямо передо мной. При этом никакого давления или залезания в голову я не почувствовал.

— Все собранные дополнительные материалы, как и вновь открывшиеся факты будут предоставлены тайной канцелярии сразу после их документирования и обработки. — сказал Ульянов, заслужив кивок от бывшего коллеги. — Все присутствующие кровно заинтересованы в том, чтобы найти виновных.

— Если это хоть на шаг приблизит меня к покушавшимся на отца уродам… — проговорил Роман, и за внешне спокойным голосом почувствовался леденящий холод, от которого девушка-ментал даже поежилась, чуть отступив.

— Будьте уверены, ваше сиятельство, кто бы не стоял за покушениями на государя и вашего отца, как только мы получим сведения — вы узнаете одним из первых. — пообещал конторский. — Сейчас же, хочу заметить, что жандармерия уж слишком усиленно сует свой нос в это дело.

— На их шефа тоже покушались. — заметил я.

— Верно, молодой человек, однако они не компетентны. Кроме того, через сколько после вашего вызова приехали первые патрульные машины? — уточнил конторский.

— Больше часа. Не уверен. — ответил я, задумавшись.

— Два часа от звонка до прибытия первых экипажей, а ехать им, даже по пробкам не больше тридцати-сорока минут. — проговорил конторский. — А в острую стадию митинг перешел когда?

— Да нет, вряд ли эти события связаны.

— Либо они увидели человека под охраной и сочли его достаточной мишенью, либо узнали именно вас. — проговорил конторский, заставив всех в комнате задуматься. — К слову, хочу вас поблагодарить за принятие адекватных мер. Благодаря тому что вам удалось предотвратить стрельбу ни одного погибшего нет.

— А как же пострадавшие из-за паники? — уточнил я.

— Несколько человек получили переломы, пара десятков обошлась синяками. Ну так в следующий раз умнее станут.

— Всё в порядке. Мы на политэкономии разбираем ситуацию на фронтах. — ответил я. — Все понимают, если мы оступимся, добрые друзья нашего государства позаботятся, чтобы вставать было некому."

"— Какой разумный у вас племянник.