Граф Суворов. Том 4

Но некоторые долги придется отдавать даже с того света. И если вы захотите еще раз подняться в небо, увидеть его своими собственными глазами, господин потребует от вас именно такой долг, и такую службу… — прочел Гаубицев, и замер, словно ожидая удара.

— Службу? — прохрипел Погоняйло. — А не слишком ли, не слишком ли много берет на себя твой… кха-кха… господин…"

"— Капитан! — подскочивший к зашедшемуся в безумном приступе кашля дворецкий поднес тому ко рту ингалятор, и судорожно вдохнув обезболивающее Погоняйло откинулся на подушках, и словно заснул.

 — Если капитан не готов служить, то я готов. Возьмите мою жизнь в обмен на его!

— Нет! Не смей. — слабо проскрипел Погоняйло. — Она того не стоит… моя жизнь. У тебя впереди еще лет двадцать, ты сможешь…

— Господину надоело ваше пререкание. Он лишь напоминает, что ваше время на решение заканчивается. — напомнил Гаубицев, а потом, от себя, добавил: — Служба может быть разной, и не нам, отдавшим империи все что было, это обсуждать.

Господин… позволит вам решать самому. Это ваша жизнь, и больше у вас ничего нет.

— Есть. Иначе бы вы ушли еще в прошлый раз. — слабо проговорил Погоняйло. — Что-то у меня всё-таки есть. Не деньги, понятно, и не статус.

— То, что у вас есть, бесполезно без вашей жизни. По крайней мере пока. — прочёл Гаубицев. — Но это не на столько ценно, чтобы давать вам третий шанс.

— Спасти мою жизнь, чтобы забрать? Это злая шутка… — прохрипел кап-два.

— Но вы поднимитесь в небо и увидите его своими глазами, если все получится.

 — ответил я, через записку.

— А что мне помешает нарушить обещание? — снова прокашлявшись спросил Погоняйло. — Исцелиться, а затем кинуть вас со всеми этими жуткими просьбами и обещаниями.

— Тогда вы умрете еще более жуткой смертью. — проговорил Гаубицев, даже не став ждать пока я что-либо напишу. — Господину нет нужды находится рядом, чтобы наказать своего слугу.

— А что получил ты, за свою душу? — хрипло поинтересовался Погоняйло.

— Жизнь.

 — коротко ответил Гаубицев поджав губы. — Полноценную, без ежесекундной боли, зато с ясной целью и кристально чистой головой.

— Вот как. — прохрипел кап-два, снова слепо шаря глазами по комнате. — Душу за мечту… хорошо, я согласен… кто? Почему так холодно…

Я не стал дожидаться пока он договорит. Отодвинув дворецкого прессом от кровати, я подошел ближе и положил свою ладонь ему на глаза. А затем кивнул Николашке, у которого под ногами валялся листок.