"
"Мусват открыл по нам огонь из всех орудий, но лишившись основного калибра не мог нанести существенный урон броне, а в ответ получил сразу несколько залпов, и не только от нас. Пара выживших катеров ударила своими пушечками с самого уязвимого направления, невидимых для нас сейчас двигателей.
Судно противника вздрогнуло, начало чадить, оставляя жирный черный след, но сдаваться не намеревалось. Погоняйло вновь выжал штурвал, теперь от себя, и корабль вздрогнул, выправляясь. Вот только высота продолжала стремительно падать.
Фрегат – не то судно, которое можно легко вводить в подобные фигуры высшего пилотажа.
— Эти придурки идут на таран! Прямо на Стерегущий! — услышал я голос Петра, руководящего батареей, и невольно выругался. Сейчас либо самим выправлять курс, либо вести прицельную артиллерийскую дуэль. Расстояние до земли уже рухнуло до двухсот метров, все двигатели взвыли, но фрегат закружило в взбесившемся воздушном потоке.
Время замедлилось, превратившись в густой кисель. Третий глаз пульсировал, от переполнившей его праны, но у меня просто не было иного выхода.
Лишь один шанс, один выстрел. Задержав дыхание, я даже не увидел, почувствовал, как рамка прицела сходится с приближающимся к земле корветом меньшевиков и зажал гашетку.
Бабаха полностью оправдала свое название. Снаряд толщиной с человеческое туловище врезался в корпус вражеского судна, отбросил его с установленной траектории. Затем был взрыв, скрежет, а в следующее мгновение я перестал понимать, что происходит. Все кружилось, орало, экраны погалси, мигал свет, и только то, что я все это вижу и слышу, говорило о том, что я жив и в принципе в порядке.
— Тяни шасси! — проорал, перекрикивая сирену Погоняйло. — Пятьдесят! Двадцать! Десять!
Я влил всю доступную энергию в двигатели, минуя инженерный отсек, выжал максимум и из себя, и из Шаха. Снаружи раздался треск. В работающих кусках экрана мелькали деревья, разрываемые в клочья. И все же тяги не хватило. Судно с грохотом рухнуло на поверхность, экстренно выпущенные манипуляторы приняли на себя часть нагрузки, со скрежетом просев и погружаясь в лесную почву.
Корабль опасно накренился, чуть не заваливаясь на бок, но в последнюю секунду сотрясся от столкновения и замер.
— Да выключи ты эту долбанную сирену! — выругался я, выбираясь из страховочных ремней. — Перекличка по всем отсекам. Прием!
— Инженерный – чисто. — ответил Макс. — Все живы.
— На счет чисто не знаю, все заблевано, но в трюме все вроде живы.
