Но я же вписался в эту авантюру не ради того, чтобы умереть в глубокой старости, в кровати? Щит и два пресса, один за другим, послужили мне трамплином, соскользнув по которому я резко сменил траекторию.
Голова стала свинцовой, от многократных перегрузок, но я сумел выйти на расчетную высоту и падал прямо на вертящийся подомной юлой корабль, отстреливающийся от держащегося, хоть и дымящего, второго пограничника, нескольких артиллерийских катеров и ведущего активную противобактерийную стрельбу.
Несколько секунд у меня даже было ощущение что все получится, а затем меня заметили и сразу пара скорострельных орудий ПСО повернуло в мою сторону башни.
Ливень двадцатимиллиметровых снарядов едва не смел меня, при этом даже одно попадание было гарантированно смертельным. Выжил я лишь благодаря чувству опасности и рывку, совершенному в последнее мгновение."
"Откинув себя в сторону прессом, я сгруппировался, выхватив малютку, и почти не целясь выстрелил в одну из башен ПСО. Отдачей меня перекувырнуло, уводя с траектории полета, закружило, так что земля и небо резко менялись, местами сливаясь в размазанную картинку, и пришлось вновь ловить себя щитом.
Развернувшись, я понял, что попал, во всех смыслах. И в башню ПСО, которая активно дымила, и вообще – корабль противника совершил очередной маневр, и я его никак не догонял.
Сжав зубы, я кинул себя вперед, суставы доспеха противно скрипнули, от чрезмерного напряжения, но выдержали. А спустя всего секунду, мне пришлось повторять рывок, приближаясь к противнику зигзагами, с постоянно ломающейся траекторией.
Теперь на мне сосредоточили огонь уже три башни, за что тут же и поплатились.
Пролетевший в нескольких метрах от меня снаряд разорвал один из маневровых двигателей противника в клочья. Судно опасно накренилось, грозя перевернуться, но противники мне попались не в меру опытные, и уже через три секунды умудрились выровнять корабль. Вот только я сумел воспользоваться подаренной передышкой.
— Первый на месте! — крикнул я, рухнув на палубу противника и тут же заякорившись, о какую-то выступающую деталь. Страховочный трос загудел как струна, удерживая доспех, и я вскочил, перезаряжая малышку. Ближайшая ко мне башня оказалась разрушена, снова повезло, но вот дальнее верхнее орудие противоснарядной обороны уже наводилось прямо мне в лоб.
Очередь уже грохотала, когда я рухнул на палубу, и выстрелил из пушки, откинувшей меня в сторону.
