Граф Суворов. Том 7

Что на счет второй заповеди — не укради? — посмотрел на меня патриарх. — Случалось ли тебе брать чужое, Александр?

— Случалось, святой отец. Я крал в приюте, и забирал силой во время войны. Даже мой флагман, фрегат Гнев империи — кто-то обязательно скажет, что я украл его у англичан и османов. — ответил я, заставив патриарха нахмурится вновь.

— Взятое в бою — не кража, а военная добыча. А если во имя господа — то и вовсе благое дело. — наконец ответил Филарет. — Ты забирал ради выживания, а не для самоудовлетворения.

Я отпускаю тебе этот грех. Что с прелюбодеянием?

— У меня есть девушка, которую я… люблю. — проговорил я, и почувствовал какие простые и правильные это слова. — Мы не женаты, и вряд ли сможем. Но она прошла со мной через многие горести, печали и трудности, не отступая от меня ни на шаг.

— Хм. И все же ты решил жениться на княжне Морозовой. — проговорил патриарх. — Раньше, я бы сказал, что это великий грех. Но тут я сам виноват, и этот грех я тебе отпускаю. А чтобы более, сын мой, ты меня не смущал, я просто буду называть тебе грех, и если ты чувствуешь его за собой говори «грешен», и я тебе его отпущу…

Ну что сказать, есть такое выражение «виновен по всем пунктам», но то ли патриарх попался понимающий, то ли его достало перечисление и первых трех пунктов, но с покаянием и отпущением грехов мы закончили довольно быстро.

После этого меня причастили, дали попить винца и съесть хлеба, а после отвели в небольшую коморку, находящуюся у главного зала.

Через небольшие щели в дверях я сумел разглядеть стоящих в зале гостей и священнослужителей. Набилась настоящая толпа. С облегчением я обнаружил обоих Суворовых и Багратионов. Даже Василия, стоящего у самого выхода. А вот княжны Ляпинской нигде не было видно. Может не пожелали ее видеть на торжественном мероприятии, а может она просто не успела добраться после звонка распорядителя.

— Дети мои. — начал речь Филарет, взойдя на кафедру. В своем золотом убранстве он выглядел чуть ли не более величественно и богато чем Петр.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы совершить святое таинство. И это не простые слова, ведь каждый из вас знает, что говорить о произошедшем нельзя, пусть это и прозвучит грубо, но это тайна не только мирская, но и духовная.

В зале пошли шепотки и переговоры, но стоило Филарету поднять руку как все стихло. Все же мужчина имел какую-то совершенно ненормальную энергетику, способную подавлять без всякого резонанса.