— Граф, — обратился он ко мне официально, — я назвал Вас другом, но мой долг перед родом стоит превыше всего. А Ваши слова иначе как угроза моим родственницам истолковать нельзя.
— Ваше высочество, я дорожу нашей зародившейся дружбой, — проявляя уважение я слегка ему поклонился. — Однако, если кто-то будет угрожать моей сестре… То, как главе Великого рода Селезневых, мне будет плевать, кто передо мной. — И оглядевшись по сторонам… стараясь посмотреть всем присутствующим в глаза, я громче обычного произнес.
— Это касается всех присутствующих благородных.
— Ваши слова услышаны, — ответил принц. — И они будут доведены до моего отца. — Его родственницы посмотрели на меня со злорадством, но наблюдать его пришлось не долго. — Как и то из-за чего, а вернее из-за кого они были произнесены.
— Уверен, Его Величество император в своей мудрости, поймёт всё правильно, — и я ещё раз поклонился. — А теперь, если на этом всё, я бы хотел поговорить со своей сестрой.
— Разумеется, граф, — после чего Святослав, за чьей спиной стояла, хотя правильнее будет сказать пряталась Таня, отошёл.
— Граф Селезнёв, — подошёл ко мне мужчина в синей преподавательской мантии. — Скажите, а где сейчас виконт Шаганов?
Услышав вопрос преподавателя, который волновал многих из присутствующих, я не стал делать из этого тайны. Да и смысла в этом не было никакого.
— В госпитале им. Боткина. Он жив и, если я правильно понял, то уже завтра должен будет явиться на занятия.
— Отрадно слышать, — с облегчением произнёс профессор.
— А то мы уж думали, что придётся в первый же день отписываться перед судом дворянской чести.
— Кстати, — решил я прояснить для себя один немаловажный момент, — а мне ничего не будет за то, что я вмешался в дуэль?
— Господин граф, разумеется, нет. Вы сохранили жизнь студенту. Первая кровь пролилась, и де-юре студенческая дуэль на этом считается оконченной. И у меня, как у судьи на этой дуэли, нет никаких претензий на этот счёт.
— Благодарю Вас… — сказал я, и многозначительно посмотрел на профессора, ожидая что тот скажет, как к нему обращаться.
— Барон Бецкой, — ответил он.
«Ага, вот и бастард князя Трубецкого», — пронеслась в голове мысль (для справки: благородные наполовину. В Российской империи дети, рожденные вне брака, навсегда получали соответствующее клеймо в виде фамилии, которая словно «сообщала» социуму происхождение своего владельца (это если дворянин признавал бастарда).
