— То есть наша планета для них всё равно что ферма для разведения скота?
— Да.
В этот момент экран телевизора пошёл помехами, и изображение кардинально изменилось. Император попытался включить другой канал, но везде было одно и то же. Когда изображение стало более чётким,мы увидели высокие заснеженные горы.
За кадром послышался заикающейся голос оператора.
— Да-мы и госпо-да. Я опера-тор теле-ка-на-ла Би-Би-Си, Энтони Квин, был… был взят в плен существом, назы-вающим се-бя Рарзвели. — Он повернул камеру и настроил объектив.
Мы с императором, наверное как и большая часть землян, увидели крылозавру, перед которой на коленях находились по меньшей мере сто человек. Одежда пленников так и кричала о их высоком происхождении. Там были старики, подростки, мужчины, женщины с детьми, в том числе грудными. И оператор показывал их лица одно за другим. Они открывали рты, но никто не слышал, что они говорили.
Одним словом, они были заколдованы. Страх, слёзы, боль, отчаяние. Оператор будто бы наслаждался тем, что видит.
И некоторое время он ходил по рядам пленников, не произнося ни слова.
— Это император Индийской империи Фанди II, — сказал Владимир I, указав на дрожащего мужчину, на которого был направлен объектив. — А это король Пакистана, — указал он на молодого юношу.
Что странно, я услышал от Фанди скулёж. «Видимо на правителей чары насланы не были» — нашёл я этому объяснение. Молодой правитель Пакистана смотрел с вызовом. И поняв, что камера направлена на него, выкрикнул на родном языке (урду).
— Я умру, но моё имя останется в веках. Завещаю своим потомкам отомстить за нас! Вернуть земли наших предков, которые… — что он хотел сказать дальше, мы не узнали. Вначале на его шее появилась тонкая красная линия, а через миг голова упала на снег.
Из обезглавленного тела фонтаном полилась кровь и люди, что были рядом, ударились в истерику. Они всё также не могли проронить ни слова. Только Фанди скулил. И молил о пощаде, ссылаясь на то, что он всего лишь защищался.
— Человек, — услышали мы голос, который казалось, проникал в каждую клеточку мозга, — веди свой репортаж.
Или твоя голова будет следующей.
— Д-да-даа-а, мэм, — затараторил оператор.
— Нет, так дело не пойдёт, — Рарзвели вскинула руку и зелёный луч полетел в сторону камеры. — Вот теперь ты сможешь говорить так, чтобы тебя было приятно слышать. Ведь я хочу, чтобы каждый разумный на этой планете понял, чего я от вас жду.
— Да-да. Я всё понял.
Оператор, чьего лица мы не видели, начал говорить.
