— Я думал, ты начнёшь убеждать меня в обратном.
— Раньше… когда я была узницей Гримуара… — уточнила она. — Из-за ментальных установок я была более прагматичной. Но обретя тело, я снова начала чувствовать. Я вспомнила, что значит быть окруженной дорожащими тобой людьми. И ты… все вы… стали мне близки. — На этих словах я заметил, что на её лице появился румянец. — Однако, мы смогли в открытом бою победить крылозавров. Это налагает на нас ответственность. Мы просто не можем жить, как прежде.
— И что ты предлагаешь? — вернулись мы к вопросу, с которого всё начиналось.
Селеста задумалась.
— Во вселенной ещё где-то дышат воздухом больше девяти сотен крылозавров. И про Рарзвели, в зоне ответственности которой находится Земля, нужно что-то думать.
— Предлагаешь открыть на них охоту? — спросил я.
Чем больше крылозавров погибнет от наших рук, тем сильнее мы станем. И если в процессе мы не погибнем, то станем самыми сильными существами во вселенной. Но это-то меня и пугало. Боги! Я был уверен, что они существуют, и пристально следят за нами.
Поэтому я не торопился говорить с Селестой открыто. Я внимательно следил за разговором, и аккуратно одергивал её, если чувствовал, что она начинает затрагивать не те темы.
Можно сказать, что я поступал, как в анекдоте.
Пока что Селеста говорила то, чего, скорее всего, они от нас и хотели. По крайней мере я так думал.
— Да, — ответила она. — Но что будет пот…
— Там и узнаем, — перебил я Селесту и, покачав головой, дал ей понять, что эту тему мы поднимать не будем.
— Ведь для начала надо расправиться с крылозаврами.
Она прищурилась, но при этом ничего не сказала.
— Давай сменим тему. Мы вроде хотели расслабиться, — сказала Селеста. — А получается, что снова говорим о делах.
Я кивнул. И поднял бокал, предлагая выпить за нашу победу.
На одной бутылке мы не остановились. За ней последовала вторая. И третья. А потом я просто потерял им счёт. Став сильнее, мы дольше пьянели. И, как часто это бывает, в какой-то момент мы с ней хорошенько наклюкались.
Не помню, как это произошло, но Селеста захотела посмотреть на мои крылья.
Я не возражал и, сняв кофту, оставшись с голым торсом, выпустил их наружу. Селеста подошла ко мне и провела по ним ладонью."
"— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила она. При этом от меня не укрылось, что Селеста, в перерывах от созерцания крыльев, смотрит чуть ниже моего лица.
— Да, — ответил я. — У тебя нежные руки.
— И как ты их ощущаешь? — Дураком я не был, и понимал к чему всё идёт.
