— Не мои проблемы, — ответил я. — Учитывая какие здесь цены, он должен уметь предугадывать или читать мысли гостей.
— Тут настолько дорого?
— А ты открой меню. Хотя я тебе и так скажу, только за три смены блюд я отдам почти две тысячи рублей. Так что пусть изгаляется как хочет.
Селеста улыбнулась. Через минуту нам принесли вино и разлили по бокалам.
— Клос Эрасмус, — прочитал я название на этикетке. И перед тем, как сделать глоток, дал вину подышать.
— Неплохо, — поставив бокал на стол, констатировала Селеста.
— Мне нравится.
— Три звезды так просто не дают, — ответил я. Вино было и впрямь вкусным.
— Так зачем мы здесь? — спросила меня Селеста. — Ресторан, дорогое вино… Не пойми неправильно, мне всё нравится. Но при этом чувствуется какая-то недосказанность между нами.
— Просто устал, — ответил я.
— Устал? — удивилась Селеста. — Отчего?
— От работы. Постоянной рутины. Бюрократии. Книг. От Романовых. От Наташи. — Немного помолчав, я добавил. — Всё передо мной стало являться в серых оттенках.
И мне захотелось добавить в жизнь немного красок.
— Честно? Удивил. Я думала, что ты наоборот воодушевлён и полон сил.
Я прищурился.
— Селеста, я прекрасно знаю, что у тебя появились способности к эмпатии. Тебе не удастся меня провести. — Я сделал паузу. — В общем, мне нужно расслабиться. И для этого нужен друг, который понимает меня с полуслова.
Скоро нам подали блюда: галисийский лобстер, «просыпающийся на пляжах Гоа», пресноводный краб из устья реки Гвадалквивир с кимчи XO, нигири, выдержанное сорок пять дней, и ризотто с поджаренным маслом и клубнем астивум.
Кушали мы не торопясь, обмениваясь мнениями о каждом блюде. За непринуждённой беседой время пролетело очень быстро. К последнему блюду мы заказали ещё бутылочку вина. И пока всё не выпили из ресторана мы не ушли.
На следующий день я больше не слышал криков Ренли.А еще через два дня Селеста стала привлекать духа Гримуара к изучению журналов Романовой. Их анализу и структурированной передаче информации.
— Ренли, — обратился я к тирранцу. — А где Рарзвели?
— Она готовится отложить яйцо, — ответил тирранец.
— О, как! — удивился я. — Быстро она отошла от потери дочери.
Несколько секунд кошак с недоумением смотрел на меня. И когда он громко засмеялся, я подумал, что он сошёл с ума.
— Ахах-ха-ха! Ха-ха-ха! — не останавливаясь смеялся он.
— Может объяснишься? — строгим тоном потребовала от него Селеста.
— Она пол галактики подняла на уши.
