Хочу ли я ее тра… в смысле, избавить от такой участи? Конечно, хочу!!!
— Согласна ли ты, Софиэль, принять мое покровительство и войти в мой ближний круг? — громко и с пафосом начал я, стреляя глазами в сторону ошарашенных ангелов, что застыли статуями.
— Согласна! — рухнула она на одно колено.
— Быть по сему!!! — прогрохотал я и ударил по ней светом. Злобные души вырвались из ее тела, и их стремительно засосало в открывшуюся черную воронку. В Нави сегодня будет весело! А Софиэль начала линять, причем, в прямом смысле этого слова.
Крылья ее стремительно теряли черные перья, взамен которых вырастали белоснежные. Очистив ее тело от черноты, я принялся усердно вливать в нее благодать, замкнув ее поток на себя.
— Свободна! — счастливо выдохнула Софиэль, засияв белым светом, круги от которого расходились по всему поместью. — Владыко, располагай мной! — упала она на одно колено, приложив кулак к груди.
— Разложу, в смысле, расположу, в смысле… А, ладно! Полагаю, — обратился я к ангелам, — конфликт исчерпан? С этого момента Софиэль состоит в моей свите и к воинству ангелов не имеет никакого отношения.
Теперь я несу за нее ответственность, и любое посягательство на ее жизнь и свободу будет воспринято мной как нарушение договора о невмешательстве в дела Земли. Не смею вас более задерживать, господа. И передавайте привет Михаилу. Думаю, я скоро его навещу.
— Но мы… — только и успели они протестующе начать, как открывшийся за их спинами портал мгновенно утянул их домой, а после схлопнулся.
Лишь на земле остался стоять ящик с ангельским вином и какими-то фруктами. Это их главный так извиняется? Посмотрим, может и прощу, а может, и нет. А пока…
— Чего все застыли с такими лицами, будто привидение увидели? Я реальный, в чем вы все скоро убедитесь. А ну, быстро накрывать стол! И вкуснях побольше, и выпивки! А то я на магической еде элементалей совсем отощал и лишился моральных и физических сил. Есть хочу, спать и много чего еще, но это позже, — хитро улыбнулся я девушкам, что тут же развили бурную деятельность, а я, наконец, получил возможность крепко обнять деда.
— Трудно было, внук? — тихо спросил он, и увидев, как слегка перекосилось мое лицо, добавил: — Ладно, потом расскажешь. И убери седину с челки, она тебе не идет. А то совсем как старик выглядишь.
— Не убрать ее, дед, она — отражение моего внутреннего состояния. А, ладно, долго рассказывать. Восстановлюсь — сама исчезнет. Сегодня отдыхаем.
