Гром над Тьмой. Часть 4

Словно ужом, рядом вилась Вика — ей не сиделось на месте. Будто перевозбуждённая девчонка, не обращая никакого внимания на тихие призывы более благоразумной сестры взять себя в руки, она лихорадочно металась из угла в угла, то и дело требовательно заглядывая мне в глаза с немым вопросом: «Когда, Владислав? Когда уже?!»

Другие крепились, тоже молчали, замерев недвижными статуями, но я чуял, что и им сейчас не по себе, что бурлит в них энергия, ищущая выхода, что их руки, переполненные божественной силы, рвутся разделаться с нечистью раз и навсегда.

Задавить, задушить, изничтожить, обратить в абсолютное ничто —ибо тогда и наступит то самое равновесие, богом которого я и являюсь.

«Рано», — говорил я им. Говорил позой, жестом, еле слышным вздохом. Мы — Боги, мы явимся в самый жуткий, чёрный час, и тогда никому не укрыться от нашего гнева. А сейчас — нам оставалось развечто только смотреть. Я бросал выразительные взгляды на своих соратниц: «Пусть смерти, что вы видите, вызывают у вас не жалость, а гнев и желание отомстить.

Наш час придет, осталось совсем немного».

Пожиратели душ не собирались сдаваться легко. Будто жулик за игральным столом, сперва поддавшись, выказав слабость, завлекая своих жертв азартом маняще близкой победы, они вдруг принялись выкладывать на стол один козырь за другим.

Потоком они нахлынули на увязшую уже в бою кавалерию — потерявшие коней паладины сражались врукопашную. Словно волной их накрыло с головой свежими силами врага — поле боя, над которым ещё недавно звенел воодушевленный боевой клич, теперь звучало жуткими воплями обречённых рыцарей.

Пожиратели душ вскрывали их, как консервы — тяжёлая, намоленная святыми отцами броня не выдерживала натиска: трещала калёная сталь, лопаясь, разлетаясь мелким крошевом. Чудовищные лапы тварей рвали несчастных, будто те были бумагой — плоть слезала клочьями, обнажая для жаждущих тварей такие сладкие, такие вкусные души.

Сплетаясь воедино, выплёскивая всю жуть своих образов, пожиратели соединялись друг с дружкой. Получившиеся исполины обрушили всю мощь своих тел на орков.

Зеленошкурые воители, в храбрости которых сомневался разве что глупец, дрогнули под нескончаемым натиском. Из глоток орочьих воинов лилась грязная брань, не смолкали хриплые боевые кличи, блестели мокрые от пота тела. Звериная натура не давала им возможности отступить — только вперёд, через кровь, смерть, невзирая на боль! Бить, рвать, драть!!!

Но им нечего было противопоставить возносящимся над ними великанам.