Гром над Тьмой. Часть 4

В который из дней я обнаружила, что это усмешка? В какой месяц поняла, что усмешка давно обратилась почти зловещим гоготом?

Вы знали, что делаете? О да, вы несомненно знали, что передаёте в мои неловкие пальцы уже не магический скипетр, но сомнительное право править несущейся на всех парах к обрыву повозкой.

Словно не в силах уйти от старых привычек, я писала вам одно письмо за другим; словно в самом деле верила, что вы однажды ответите мне. Наивно? Да. Глупо? Ещё бы! Но словно в том был сакральный смысл, я давала своим ошибкам всё новые и новые имена — как вы меня научили.

Когда Боги явились ко мне, дабы затребовать долг и предстать пред ликом самой Тьмы, я выдохнула спокойно. С дрожью в голосе и тайной надеждой я сказала, что давняя клятва будет исполнена, а мой народ не останется в стороне. Мне верилось, что я вырвусь из мутного плена той обыденности в мир сгинувшей юности. Я собрала тех, кого звала друзьями, забыв лишь об одном.

Время и власть меняют.

Мы столкнулись с Тьмой.

В унисон с вами она смеялась над моей потешной наивностью.

Когти, клыки, кровожадные чудовища? Ты и правда ждала именно этого, девочка? Дунуть, плюнуть, растереть?

Словно неумолимый палач, она кружилась надо мной сонмом упрёков. Роем тревог жалила душу, щедро удобряла ростки сомнений, обращая их из мелких бутонов в пышный сад.

Нас всех с ног до головы накрыло Мраком — явившиеся в самый отчаянный час Боги не принесли победы — лишь отсрочили поражение. Хранитель Равновесия, скрывшийся в пучинах мглы, стал той самой рукой, что затушила свечу едва разгоревшейся надежды.

Я почти видела, как навстречу нашему порядку — маленькому, крохотному, сжавшемуся словно испуганный ребёнок в трогательный комочек, волной несётся величие мрака.

Уверенность скинула с себя маску, оказавшись смятением. Тишину, такую звонкую, что резала уши, пронзили полные ужаса крики. Народы, воинства — всё это сливалось в единый, душераздирающий вопль.

Сегодня, принцесса, тьма была ласкова с нами.

Нежной любовницей она проникала в наши души, шепча соблазны. Я гнала её прочь из своей головы, заливаясь слезами, убеждая себя одной лишь силой воли остаться на стороне Света. Но те, кого я звала друзьями, кто стоял со мной по ту сторону здравого смысла, оказались слабы. Их уверенность хрустнула, пошла трещинами, и один за другим, словно оголодавшие до сладостей дети, они пали перед ней на колени. Принимая дары из её мглистых рук, они менялись на моих глазах.