Гром над Тьмой. Часть 4

Камнем на мои плечи рухнули сотни тысяч пожирателей душ — сплетаясь в нечто невообразимое, они кандалами стискивали мои ладони. Я, словно пойманная в силки птица, рвался прочь из неподъёмных цепей. Рёв загнанного зверя разносился над угасающим воинством.

— Может, так тебе будет лучше? — она спрыгнула с своего насеста, скинув прежний облик. Обнажённая ацтечка извивалась передо мной в завлекающем танце. С загорелого лица на меня смотрели глаза Эйелен. Мать Тьма не уставала издеваться, даруя новую жизнь проказам моего разума.

— А может, тебе больше нравится она? Или она? —играючи, она перетекала из одного облика в другой, обернувшись на миг близняшками. Игриво приставив палец к губам и изобразив задумчивость, она одарила меня очередной улыбкой. — Знаю! Это точно поднимет тебе настроение!

Она хлопнула в ладоши, и тогда перед моими глазами появилась Селена. Я не сразу признал её в этом грязном, излохмаченном кровавом комке. Постаревшая разом будто на тысячу лет, она терзалась адской болью.

Ничего не видящие перед собой глаза непонимающе хлопали, словно в поисках пути для спасения. Изломанные пальцы влажными, распухшими отростками хватались за булыжники в тщетных надеждах отыскать опору. За девчонкой тянулся кровавый след. Едва увидев перед собой величественную фигуру обнажённой Матери Тьмы, она сглотнула и поползла в её сторону — только лишь для того, чтобы в неведомом блаженстве обхватить за ноги.

— Тебе этого мало, Владислав? Может, мне притащить сюда каждую из твоих сучек? Кто тебя больше из них возбуждает? Мирами? Хидеки? Может быть, это полупрозрачное недоразумение — Дуся? Ещё вчера они готовы были продать за тебя душу и тело, а сегодня ты узришь, как каждая из них готова будет целовать следы моих ног на грязном песке.

Я подниму их на штандарт своей победы, входя в каждый из миров — пусть каждый из смертных созданий видит, что их Боги — всего лишь боги.

Я рванул к ней, словно цунами. Пожиратели душ, коим не посчастливилось быть моими кандалами, игрушками лопнули от моего напора.

Свет, взбурливший внутри меня, желал только одного — вырваться наружу. Словно кот, завидевший свою добычу, я бросился на неё, с лица мглистой нахалки тотчас же исчезла насмешливая улыбка.

— Я наступила на твою любимую мозоль, маленький? — она нехотя отступала. Мгла возносила передо мной одну стену за другой в надежде задержать хоть на мгновение, но я тараном прорывался сквозь.