Гром над Тьмой. Часть 4

Нам казалось, что Тьму можно избить палками, словно паршивую собаку. Пришибить клинком, зарубить топором, расстрелять из пушек...

Казалось, что она боится Божественности — ведь только мы можем расправиться с ней, только в наших руках победа, а оказалось иначе.

Я вздрогнул, заслышав шорох. Признать в косматой фигуре Велеса было непросто. На спине он тащил истерзанное тело собственного брата. Мёртвое и безжизненное.

Бог подволакивал ногу — страдать от чего-то подобного ему было в новинку.

— Они идут, родич.

Я не обратил на его слова внимания.

Сел рядом, положил наземь скорбную ношу, бросил взгляд на приготовленное мной завёрнутое тело.

— Хоронишь свою?

— Своих, — поправил я его. — Своих. Всех. Себя тоже.

Он отвёл взгляд в сторону, нехотя кивнул.

— Понимаю. Но они идут, Влад. Идут за тобой. Они видят в тебе новое начало Тьмы. Я вижу в тебе то, с чем ещё недавно боролся. Уходи, родич. Смерть теперь пришла и к нам. Они поднимут тебя на вилы, словно шелудивого волка.

Я лишь отрицательно покачал ему головой в ответ. Нет, достаточно — мне больше некуда бежать.

Мне больше незачем бежать.

Велес пожевал губами, встал и двинул прочь, сохраняя за мной это право.

Они придут, я знал. Придут с вилами — шутка ли? Бог, которому они кланялись, которого почитали, не очищает от скверны, а поглощает её. И будто светится тьмой изнутри.

Умирая, Тьма просила меня раскрыть тайну. А я лишь улыбался — не было никакой тайны.

Надо быть человеком.

Тьма рвалась из меня наружу, нашептывала жуткое, предлагала ужасное. Словно вино, оно спешило заполнить пустоту в моей душе неоправданной жестокостью, но я верил, что справлюсь.

Когда они пришли, грянул гром. Я слышал, как шлёпают их босые ноги по грязной земле, как они тащат с собой всё то, что считают важным. Что у них теперь осталось? Да примерно то же, что и у меня.

Я встретил их стоя. Будут бить? Пусть. Бросать камни? Пусть. Убьют? Я встречу смерть спокойно.

Я поднял на руки скорбную ношу — маленькая девочка с украшениями богинь была до бесконечного лёгкой, словно пушинка.

Они смотрели на меня с ненавистью. Грязные, изъеденные мозолями руки перебирали черенки вил, граблей, рукояти молотков. С каждым моим шагом их решительность таяла, будто снег у пламени.