Гром Раскатного. Том 3

Когда палата опустела, а сам «ещё» мужик катался туда-сюда на каталке, в палату пришел какой-то торчок. С проплешиной на голове, красными глазами и очень медленным голосом.

— Брати-и-и-ишь, — пискляво протянул торчок. — Я тебе покушать принес.

Он протянул пакетик с белым веществом. Волшебный пинок в лицо мигом отрезвел пацана. Порошок упал на пол, а торчок вылетел как пуля из палаты.

— Что за хрень сегодня происходит? — Слютников задумчиво разглядывал пакетик на полу.

— Так, а это еще что такое, а? — властный голос зазвучал из дверного проема.

Кирилл уже понимал, что просто сходит с ума. Все эти события за такой короткий срок никак не могли не оставить свой след. Он начал кричать и паниковать. А затем все же попросил орден.

Тут ему показали бумажку, провели обыски, забрали пакетик и унесли, перед этим заставив расписаться в подписке о невыезде.

"— Может, это все галлюцинации от морфия? — предположил Кирилл, опуская руки. — Может, всего этого нет? И быть не может?

Но судьба в лице Георгия Раскатного думала иначе.

Разбитый телефон зазвонил. Но из-за трещин на экране имя входящего абонента было неразличимо. Слютников взял трубку, а по ту сторону телефона зазвучал голос его знакомого авторитета, которого, к слову, Кирюха кинул на лям рублей в один из благостных дней.

— До меня дошли слухи, Хорёк, — голос бандита был жестким, и Слютников знал, что за таким голосом есть сопутствующий бонус — два центнера мышц.

— Вранье, — Кирилл попытался сделать голос нормальным, но не получилось. — Вы уж извините, Иван Алексеевич, но это ложь. Меня пытаются оклеветать!

Он не стал гнать на авторитета и пальцы веером гнуть, потому что понимал, авторитет хоть и не дворянин, но руководит очень крупной бандой. На все вопросы о самочувствии и голосе Кирилл отвечал одинаково — болею, плохо.

«Похоже, — Кирилл лег в койку, закрыл глаза и заплакал. — Меня прокляли. Надо записаться к ведунье».

* * *Поздним вечером, ближе к полуночи, я поехал вместе со своим коллегой, спецагентом Шурупычем, на важную миссию во славу императора. Ладно, шучу. Но и это тоже, нихрена себе? Да?

В общем, мы поехали к усадьбе, наводить новый порядок.