Гром Раскатного. Том 4

Быстрыми движениями рук он сначала сломал доспех… удара за пять-шесть. А затем вбил нож в затылок по самую рукоять.

Это было…

— Дерьмо, — прокомментировал я и, наконец, обратил внимание на Распутину. — Паршивое зрелище, паршивых актеров.

— Гош, — Катя тоже быстро «отошла» от увиденного. — Это что было, боевик какой? — она уже спрашивала это. — Или новости?

— Да что-то типа кино индусов, — усмехнулся я. — Жизненный боевик про двух дебилов, которые слишком много показушничают и занимаются полной ахинеей.

— И зачем тебе это? — она села рядом, протянула руку к блюду и, улыбаясь, достала себе ребрышки.

— Ну как тебе сказать, сударыня, — я даже задумался. — Вот бывает же такое: сидишь и смотришь какое-то паршивое кино, понимая, что это откровенный бред и ты это не хочешь смотреть. А по итогу, сам того не понимая, пялишься в экран и деградируешь. Ну вот как с сериалами по каналу типа «У+» или «Гостевой», где всякие мелодрамы показывают с актёрской игрой уровня детского сада.

— Ну да, в доме отца у нас есть… — она замолкла на миг и, улыбаясь, поправилась. — У дома отца есть кухарка, которая, смерть, как любит канал «Неспас», «ГнГ» и, по-моему, «РанТВ». И мне хватило лишь одного беглого взгляда, чтобы понять, насколько это ужасные телеканалы и что там показывают всякую дичь. А она, блин, она не может без телевизора.

— Смотрит, как говорится, с пеной у рта?

— Вот-вот! — оживилась Распутина. — И главное, иногда даже с другими слугами спорит, мол, половина людей — это рептилоиды, что-то там про шапочки из фольги и про чипирование людей империей.

— О, про последнее я тоже слышал, — усмехнулся я. — Илья как раз недавно случайно решил включить телевизор и посмотрел теорию заговора. Так плевался, как никогда не плевался.

Мы проболтали про дурацкие телепередачи почти целый час. И этого времени Кате хватило, чтобы устать. Я подлечил ее и укрыл пледом, только она сразу спать не легла.

— Ты куда-то собираешься, Гоша? — улыбаясь, спросила она.

— Мне нужно встретиться с Митюшкиным старшим, — я зажмурился, вспоминая, говорил я Кате или нет. — Я же говорил? Да, — вспомнил, хех. — Я говорил об этом.

— А можно, — она тут же оживилась, — и мне с тобой? А? А то… немного устала от одиночества в доме. Понимаю, что ты можешь велеть остаться, но если…

— Поехали, — перебил ее я.