Гром Раскатного. Том 5

Было ещё кое-что.

— Так, ясно, — я приказал отключить установку и подключить вторую. — Там тоже, да, как ты говоришь, Борисыч: подшипники да ремни?

— Все верно, — тут же закивал он.

Я не стал особо церемониться. Вызвал гвардейцев, которые слонялись по коридору и осматривали свое будущее «детище». Но вот они не успели уйти, как я закипел от болтовни механика.

— В общем, списано, — пожал плечами механик. — Увы, тут ничего не сделаешь.

— Понятно, — злобно ответил я, а затем указал на него пальцем. — Значит так, Лев Николаевич, этого козла — под арест.

Директор только и успел, что открыть рот, когда механик мигом побледнел и попытался убежать. Двери цеха открылись, и ему навстречу вышли двое гвардейцев, но их он уже встретил, лежа на полу. Я выпустил ему вслед слабую молнию, из-за чего по его ногам ударила самая настоящая судорога. Ему было больно.

— Теперь ты, — я повернулся к такому же бледному директору. — В следующий раз набирай специалистов, механиков там, и ремонтников более тщательно, — я прикрыл станки пленкой.

Толстяк… был сам на себя не похож. Его откровенно трясло. Бледность лица перешла в оттенок мрамора, а голос дрожал, как у подростка перед дракой.

— Я… я не знал!

— Да я в курсе, — кивнул я. — В этот раз вы вроде как не при делах, но учтите, Лев Николаевич, я знаю про вас все. И один только косяк — вы отправитесь вслед за Борисычем. На каторгу.

На этой доброй ноте я вышел из производственного помещения-цеха, посмотрел, как пакуют механика и вышел на улицу. Дел на сегодня было предостаточно. Я не особо церемонился с арестованным, поэтому мы просто подвезли связанного утырка к полицейскому участку, да и кинули прямо под ноги майору Доигралесу.

Ему, разумеется, я первым делом позвонил. Сообщил, в чем дело, и попросил оформить.

Так сказать, закончив с фабрикой, я отправился в автосервис. По своим очень важным делам. И там…

Мне нужно было кое-что передать одной мадам, чтобы она обеспокоилась о своих денежках. Так сказать, я проявил жест доброй воли.

Моей целью была баронесса Фиткина, и она, между делом, покрывала всеми возможными, завуалированными оскорблениями механиков, которые что-то там накосячили.