Громов: Хозяин теней

И опять задался вопросом: на хрена вот это всё надобно? Ну… княгиня, чай, не дура полная и не думает, что у нас нынешняя благодать на постоянной основе. Евдокия Путятична… вынуждена торговать мордою или точнее мордами, нашими, потому что правила у игры такие.

И та сторона их принимает.

И все-то принимают, затевая самодеятельность на коленке, чтобы вызвать притворные слёзы умиления. Матом орать охота.

Но молчим.

Идём в колонне, ибо чую затылком напряжённые взгляды наставников. Ну а дальше — представление. Во дворе старшаки сколотили некое подобие помоста, на котором и разыгрываются сценки, большею частью библейские.

Хотя…

Наше место — перед сценой, на жестких лавках. Благо, руководство вполне отдавало себе отчёт, что младших за пару дней в артистов не превратишь, а потому и не пыталось. Да и зрители для массовости нужны были. В общем, сидели.

В первом ряду — фрейлины.

Потом, на мягких креслах, Елена Ивановна и Евдокия Путятична, ну и ещё пару свитских дам, из числа наиболее приближённых.

Далее шёл ряд пустой, отделявший особу важную от нас, ну и собственно лавки.

И мы.

Метелька устроился рядом.

— Красивая, — вздохнул он, и гадать не след, о ком.

— Расскажи, — Савка шмыгнул носом. — А то я… только светится.

— Ярко?

— Ага…

— Мозырь сказал, что этими днями все на дно залегли. Как узнали, что в наших краях она, так прям и всё. Он сказал, лично руки повыдёргивает тому, кто шалить вздумает. А то же ж… не приведи Боже, — Метелька перекрестился.

— Инкогнито?

— Во-во… ему и подрезали. На лбу-то не написано, что государевой крови. Так такой шухер учинили, что прям жуть. А потом вывернули так, что это не вор честный, а этот… бомбист. Тогда весь город вычистили, три состава на каторгу пошло прямым рейсом.

Интересно.

Куда интересней сцены изгнания из Рая, в которой обряженного в хламиду старшака пытаются выставить Евой. И наши, глядя на это, изо всех сил стараются не ржать.

— Ну и Мозырь, конечно, ругался страсть… у него планы были.

Я думаю.

Народные гулянья. Веселье. Алкоголь, без которого веселья не бывает. Самое оно, чтоб карманы чистить.

— Но тут шкура своя дороже.

— Это тебе Мозырь сказал?

— Смеёшься? — Метелька даже повернулся ко мне. — Так… нашептали знакомые. Девок непотребных и тех по домам позапирали, чтоб не приведи боже не попались на глаза…

И снова перекрестился.