Громов: Хозяин теней

Я и приглядывался. И ко мне вот приглядывались. В ином разе, глядишь, и сладилось бы… а тут… князь осерчал крепко. И арест был. И суд был. Закрытый. Я хоть и не дворянского роду, но дело такое… не для вольных слушаний.

Метелька и жевать забыл, и дышать.

Понимаю.

Сам шелохнуться боюсь, чтоб не оборвать этот то ли рассказ, то ли исповедь.

— Там и выступили, что товарищи Пашкины, которых он спас, что командир его… специально с границы вызывали. После уж лекарские документы читали, разбирались… ну и Пашкин духовник вышел.

— Как?

Нет, я понимаю, что в здешнем мире слово церкви многое значит, но чтобы настолько?

— А Пашка ему сказал, что если меня не уговорит, то найдёт способ сам уйти. Руки на себя наложит. Вот и выходило, что я виноват, да невиновен… что помог ему уйти и с честью, и без греха. А потому ни звания не лишили, ни наград. И отпустили мир-миром… только… на Виленских землях мне лучше было не задерживаться. А идти? Куда… поехал сперва в столицу, да из дружков моих за годы мало кто в живых остался.

Понимаю.

Репутация — штука хрупкая.

— Делать я ничего-то толком не умею, кроме как воевать или учить. И то не грамоте с арифметикою. Деньги были первое время, но… запил я, признаюсь.

— А домой? — спрашиваю очень тихо, понимая, что не было у него дома. Вот как у меня не было. Особняк имелся. Недвижимость по всему миру тоже. А дома, такого, чтоб вернуться хотелось, не было.

— Домой… в станицу… там своя жизнь, иная, от которой я крепко отвык. Нет, принять бы приняли. И угол нашли бы. И дело. Может, оженили бы даже. Может, и зажил бы, как многие живут, только… не знаю. Не мог я вернуться. Просто вот не мог.

Глаза у него мутные.

А я отмечаю, что видеть стал ещё лучше. Пожалуй, настолько, что рискнул бы буквы прочесть, если б было на чём.

— Когда загулял, так как-то всё быстро и… вроде и были деньги, а вот уж и нет.

Знаю такое.

Текут водой сквозь пальцы.

Игры, да…

Если играть, то тоже так, чтоб земля гудела.

Мне повезло. Я вовремя успел то ли очнуться, то ли просто всё это надоело, потому как однообразное очень. Но видел тех, кто упорно цеплялся за сказку о красивой жизни. Или вот за угар хмельной, хорошо, когда хмельной, но до кровавых соплей, до полной потери себя.