Гроза ада (БЕСсильный чемпион) [Компиляция 1-7]

Переборщил слегка, но ничего, теперь другие десять раз подумают. Мне плевать на их кодексы благородного, на пресловутую дворянскую честь. Точнее не так – если что-то не способствует нормальной жизни людей, мне это не интересно. Я не собираюсь плясать по чужим правилам, которыми прикрываются для моей травли. Со школьной скамьи свежа память о Пушкине - как околопрестольные интриганы изничтожили великого поэта подковерными играми. В это раз не на того нарвались.

София забралась с ногами на диван и сидит напротив включенного телика.

Смотрит новости - ничего особенного, кто-то испек самый большой в мире блин.

- Так и думала, что Настьев блефовал, - шепчет княгиня. – Иначе бы его вздернули на петле к следующему вечернему выпуску.

- О чем блефовал? – подхожу сзади.

Обернувшись, она вздрагивает. Испуганно обнимает подтянутые колени. Мне ее реакция не нравится. Совсем. Медленно оглаживаю девушку рукой по белоснежным волосам.

- Разве не прошло то время, когда ты меня боялась?

Она ловит мою ладонь и прижимает к щеке.

Проходят секунды, прежде чем отпускает и решается сказать:

- Это время никогда не пройдет, пока я не буду полностью честна с тобой.

- Так будь, - пожимаю плечами.

Она резко дергает головой и сбрасывает густую прядь на лицо, отгораживаясь от меня каскадом волос.

- Я сканировала женщин. И детей. И беременную женщину. Одну. В рамках службы. Сказала.

Ну, писец. Черная вдова, а никакая не Гюрза. Дворяне, называется. Нахрен их кодексы, нахрен их фальшивое благородство. Либо я сделаю из этих сволочей нормальный класс, куда попадают только достойные, либо смою в Эразин вслед за Градгробом.

На Софию злиться нет смысла, вся эта гниль идет от ее покойного отца, она была еще совсем соплячкой, когда папка за руку привел в полицейские застенки и велел сканировать свою первую жертву. Да и поздно в развод подавать. Дерьмовое все же утро, и даже послевкусие Белоснежкиного рта уже не радует. Наоборот, хочется еще раз помыться.

- Подвинься, - рывком сажусь на диван рядом.

Она перебирается на другой край, тут же обхватываю ее за талию и притягиваю обратно.

- Тебе же неприятно близко со мной находиться, - отводит взгляд.

- Ох, замолчи, - сгребаю в объятия. – Я же сказал, что прослежу, что больше ты не убьешь невинных. Поэтому будешь на виду. Все время. Ибо нехрен.

Сжимаю княгиню крепко-крепко. До боли. Так что не рыпнется. Она и не рыпается. Лежит у меня на коленях головой и молчит, уткнув нос мне в руку, и вдыхает мой запах.