Гроза ада (БЕСсильный чемпион) [Компиляция 1-7]

Прозондируй почву, за ночь успеешь, а потом приди ко мне в спальню и извинись. Дорогу узнаешь у Бестии.

Я отталкиваю японку от себя, как использованную вещь. Все вокруг смотрят на нас. Упс, похоже балет резко отошел на задний план. Пошумели мы с Аяной неслабо, ну и к демонам ее.

— Перун! — Серега подскакивает ко мне с деревянной шкатулкой. — Тебе передали послание через пастуха.

— Опять? — я беру шкатулку. — Что в ней?

— Непонятное, — морщится Сергей. — И боюсь, страшное.

Ничего не поняв, открываю крышку. Внутри на бархатной подложке лежат четыре пряди волос.

Красная, белоснежная, черная и русая.

И, правда, страшное. Понимание приносит боль. Сердце в груди взрывается, обжигая грудь ядерной бомбардировкой. Руки с хрустом раздавливают шкатулку, деревянные обломки сыплются на пол. Из глотки вырывается рев:

— СУКА. ВЫ. ВСЕ. СДОХНЕТЕ!

Мой рев отдается эхом от стен туннелей. Тяжелый панцирь, сформированный из мильфинового полисплава, отражает красный свет аварийной тревоги. Гудят сирены. На опорный пункт моджахедов напали.

Из-за поворота выныривает взвод басмачей. Боевики вскидывают винтовки с лазерным прицелом. Лязгают затворы, щелкают курки. Град свинца обрушивается на меня.

Я бегу на черные дула, не скрываясь. Не используя Отвод. Просто незачем. Пули с грохотом рикошетят от тяжелых лат. Подствольные гранатометы лишь пачкают шипованную броню черной гарью.

Благодаря семени сэра Носорога, броня разрослась в толщину в пять раз. На лбу шлема вырос железный рог. Под ним горят два багровых глаза, щерится хищный рот.

Каждый шаг тяжелых сапог отдается громом в утробах гор. Я достигаю басмачей и, не останавливаясь, сношу их, как вырвавшаяся на тротуар фура сминает пешеходов. Жуткий замес из раздавленных врагов остается позади. На моем роге застревает вопящий моджахед.

— Перун? — окликает меня Бестия.

Я оборачиваюсь к «зорям». Хватаю басмача на роге. Резкий рывок дергающегося тела — и мертвый афганец отбрасывается на пол, как дырявый мешок. Вся команда вздрагивает от легкой небрежности смертоносного движения.

Даже на Аяно-занозе лица нет. Она окончательно потеряла инициативу, едва мы вступили в туннели панисламского лагеря Коньяк. Запрятанный глубоко в горах он использовался британскими инструкторами для тренировки моджахедов.