Сейчас, в этом лотосовом пруду, который был передан исключительно для личного использования чистейшим и добродетельнейшим старейшиной Юйхэном, виднелись силуэты еще двух людей…
Глава 32. Это же ничего, если этот достопочтенный позаботится о тебе?
Мо Жань, которого от того места отделяли тысячи листьев лотоса, застыл, как громом пораженный. Что-то внутри разлетелось вдребезги и в сердце словно разбилась бутылка с пятью вкусами[1]. Бешеная ярость исказила его лицо.
[1] 五味瓶 wǔwèipíng увэйпин «бутылочка с пятью вкусами (сладкое, кислое, горькое, острое, соленое)» — обр.
смесь чувств разных чувств.
Изумление, негодование, ревность и раздражение ярким фейерверком взорвались в его голове. Он пошевелил губами, но не смог произнести ни слова. Он даже не мог понять, из-за чего так зол. Сейчас Мо Жань мог думать только об одном:
«Как смеют они трогать то, что принадлежит только этому достопочтенному?!
Чу Ваньнин, ах ты неразборчивая, развратная, двуличная шлюха! Кто мог подумать, что ты… что ты посмеешь…»"
"Он напрочь забыл, что Чу Ваньнин в этом времени не имел с ним никаких интимных отношений.
В этот момент, что-то внутри него разом оборвалось, и все мысли вмиг покинули его разум. В конце концов, более десяти лет они были любовниками, и их отношения завершила только смерть. Находясь в ясному уме, Мо Жань мог рассуждать логично и сохранять спокойствие, но сейчас, когда его истинные чувства вырвались наружу, оказалось, что в его подсознании все еще жила уверенность в том, что Чу Ваньнин принадлежит лишь ему одному.
Только сейчас Мо Вэйюй осознал, насколько отчетливо до сих пор помнит вкус губ Чу Ваньнина, не говоря уже о тех сладких моментах взаимной страсти, когда они переплетались в постели, разделяя порок, желание и экстаз, сжигавшие нутро дотла...
После того как Мо Жань переродился, он делал все возможное, чтобы не думать и не вспоминать об этих вещах. Но теперь, стоило ему увидеть обнаженную спину Чу Ваньнина, эту погруженную в прозрачную воду знакомую фигуру с широкими плечами, длинными ногами, тугими мышцами, тонкой и гибкой талией… все воспоминания и эмоции, которые он так старался подавить, вырвались на волю и захлестнули его с головой.
Разум как будто онемел, а тело отреагировало без его воли.
Это была сильнейшая физиологическая реакция, настолько яростная и неукротимая, что он ничего не мог с собой поделать. Хватило одного взгляда, чтобы та самая неконтролируемая часть внизу отреагировала мгновенно, и все тело тут же вспыхнуло от возбуждения.
