[4] 龙眼 lóngyǎn лунъянь — глаз дракона (Dimocarpus longan) — фрукты, выращиваемые на юге Китая;
龙眼桂花粥 lóngyǎn guìhuā zhōu — османтусовая каша с лунъянем: каша из клейкого риса с цветами османтуса и плодами лунъяня; обладает тонизирующим эффектом, используется как вспомогательное средство для интоксикации организма.
Известный своей решительностью старейшина Юйхэн, внезапно выказал признаки неуверенности:
— Для меня?
— А?
— Это все... ты купил для меня?
Удивленный Мо Жань кивнул:
— Конечно.
Он посмотрел на полное сомнений лицо Чу Ваньнина и улыбнулся:
— Ешь быстрее, а то остынет.
Чу Ваньнин жил на Пике Сышэн в течение многих лет. Хотя все уважали его, но из-за холодности и скверного характера никто не хотел даже есть с ним, не говоря уже о том, чтобы приготовить для него завтрак. Конечно Чу Ваньнин не хотел признавать этого, но, когда ему приходилось наблюдать, как его ученики заботятся друг о друге, он не мог не чувствовать зависти в своем сердце. Так что он просто молча смотрел на горячие баоцзы и миску с кашей на столе перед ним.
Увидев, что ребенок сидит на маленьком табурете, уставившись на еду перед собой, но так и не притронулся к палочкам для еды, Мо Жань подумал, что у него нет аппетита, поэтому спросил:
— В чем дело? Слишком жирно для тебя?
— …
Чу Ваньнин оглянулся на него, покачал головой, взял ложку и зачерпнул кашу. Он долго дул на нее, прежде чем пригубил. В прошлом, когда элегантный и бесстрастный мастер Чу ел кашу подобным образом, это выглядело бы очень изящно и манерно.
Однако сейчас это был малыш, который выглядел довольно неловким и даже жалким.
Мо Жань все неправильно понял и сказал:
— Тебе не нравится лунъянь? Тогда просто отложи его в сторону. Все нормально.
— Нет, — лицо младшего брата не отражало практически никаких эмоций, но когда он снова посмотрел на Мо Жаня, взгляд его темных глаз потеплел. — Мне все нравится.
— Ох… ха-ха, это хорошо. Я уж подумал, тебе не нравится такое есть.
Чу Ваньнин наклонился и спрятал глаза за густой завесой ресниц.
Он повторил низким голосом:
— Мне все нравится. В прошлом никто так не заботился обо мне, — сказав это, он поднял глаза на Мо Жаня и серьезно добавил, — спасибо тебе, старший брат.
Мо Жань не ожидал, что он так отреагирует, и не знал, что сказать.
Он не был добрым человеком и не любил детей. Причина, по которой он так хорошо относился к Ся Сыни, заключалась в том, что он чувствовал, что, несмотря на его нежный возраст, способности этого ребенка были выдающимися.
