С улыбкой взглянув на Жун Цзю, он заявил:
— Это наговор, я приличный человек, а не какой-нибудь извращенец! Я не мог провести ночь ни с тремя, ни тем более с девятью детьми[10]!
[10] От переводчика: Мо Жань опять каламбурит, нарочно искажая слова господина Чана:
儿 эр ér — «ребенок», а также приставка к имени, придающая ему уменьшительно-ласкательное значение; Мо Жань дословно говорит «Я не мог спать с Сань-эром и Цзю-эром», где 三儿 сань эр sān ér — «три ребенка» 儿的 jiǔér цзю эр — «девять детей».
Жун Цзю покраснел от гнева и еще крепче прижался к груди господина Чана, поливая его одежду горючими слезами:
— Мо… молодой господин Мо, я знаю, что мой статус очень низок и в приличном обществе нет места таким, как я, поэтому никогда не смел требовать многого.
Я... я бы не решился прийти сюда, если бы вы не нанесли мне такую большую обиду… а теперь вы... вы говорите, что не знаете меня... я… я…
Играя роль несправедливо обиженного, Мо Жань возмущенно парировал:
— Я в самом деле понятия не имею, кто ты. Я даже не знаю, мужчина ты или женщина.
Не понимаю, каким образом мы могли с тобой встречаться?
— Еще вчера ночью господин Мо пользовался моими услугами, как можно так быстро охладеть? Господин Чан, господин Чан, пожалуйста, заступитесь за меня! — еще крепче вцепившись в человека по фамилии Чан, он заплакал навзрыд.
Лицо Сюэ Мэна, все это время слушающего эти речи, сначала посерело, а потом стало багрово-красным, нахмуренные брови судорожно дернулись. Если бы не его статус молодого хозяина, который, несмотря ни на что, должен быть сдержанным и вежливым с гостями, он бы уже давно спустил с горы этих сучьих пидорасов.
Господин Чан погладил Жун Цзю по голове, мягко произнес несколько слов утешения, после чего поднял голову и сурово произнес:
— Госпожа Ван, Пик Сышэн известен как праведная духовная школа, однако молодой господин Мо — подлый и низкий человек! Жун-эр тяжело трудился, чтобы заработать эти деньги и выкупить себя из публичного дома, а сейчас он остался без медяка в кармане.
Этот юноша не только плохо обращался с Жун-эром, но и отнял его потом и кровью заработанное имущество. Моя семья Чан не взращивает небожителей, однако мы честные торговцы, а богатство и хорошая репутация могут открыть многие двери. Если эта благородная школа не удовлетворит нашу жалобу, я сделаю все, чтобы вашему ордену не было места в землях Сычуани!
Растерявшаяся от такого напора Госпожа Ван поспешила ответить:
— Э… господин Чан, пожалуйста, не гневайтесь.
