Теперь, как любой призрак, он не сможет пройти через очищающий духовный барьер.
Призрачные песнопения накатывали как волны во время прилива, постепенно становясь все сильнее:
— Мирские желания мертвы, сознание уничтожено...
— Муж мой! — княгиня Чу, одной рукой обнимая ребенка, другой
билась в золотую стену барьера. — Муж, убери барьер! Позволь Лань-эру
войти! Ты должен защитить... Ты должен защитить его! Еще немного и я... Я...
— Мирские желания мертвы, милосердие уничтожено…
— Муж!!!
Содрогаясь всем телом, женщина упала на колени.
Ее глаза буквально
вылезли из орбит, когда кроваво-красные отметины проявились ее шее, а
потом покрыли все лицо.
— Наш ребенок... Лань-эр... Ты обещал заботиться о нем! Умоляю...
барьер... убери... Муж!
Сердце Чу Сюня уже было разбито, эти крики дробили его душу на куски. Он несколько раз поднимал руку, чтобы убрать барьер, но снова и снова опускал ее.
Маленькое личико Чу Ланя было залито слезами. Запрокинув голову, он тянул ручки к отцу и громко кричал:
— Папа! Почему ты не хочешь Лань-эра?.
.. Папа, обними Лань-эра!
Забери меня... Папа!
Госпожа Чу заключила малыша в объятия, целуя его мокрые от слез щеки. Мать и сын опустились на колени и, обнявшись, рыдали и молили Чу Сюня убрать очищающий духовный барьер, чтобы ребенок мог войти.
Из толпы позади Чу Сюня кто-то закричал:
— Князь, остановитесь! Вы не можете открыть проход в барьере! Это коварный план Царства Призраков! Если вы сделаете это, тысячи жителей Линьаня умрут! Князь, вы не можете убрать барьер!
— Да! Магический барьер нельзя убирать! — в надежде сохранить свои жизни, люди вставали на колени и со слезами на глазах умоляли князя сохранить их жизни.
Заикаясь и рыдая, они просили: — Пожалуйста, не снимайте барьер! Пощадите наши жизни! Мы все умрем, если вы уберете его!
— Госпожа, умоляем... — некоторые обращались к княгине Чу, благоговейно преклоняя колени и кланяясь до земли. — У вас сердце святой. Пожалуйста, не убивайте нас! Не просите господина снять защитный барьер.
Умоляем, сохраните наши жизни! Проявите милосердие и сострадание, судьба всего города в ваших руках...
В едином порыве все жители Линьаня, за исключением личной охраны князя, опустились на колени. Все они молили не открывать барьер, своими голосами заглушая мольбы матери и сына, бьющихся о границу барьера.
Чу Сюнь словно балансировал на острие, пока десять тысяч кинжалов пронзали его плоть, иссушали кровь, потрошили внутренности и дробили кости в белый песок.
