Потребовалось время, чтобы кто-то, наконец, позвал дрожащим голосом:
— Молодой господин...
— Князь, мы так сожалеем...
— До самой смерти, мы не забудем вашу доброту...
— Князь Чу по-настоящему праведный человек! Действительно лучший из людей...
Кто-то крепко обнимал своего ребенка и закрывал ему глаза, чтобы оградить от ужасной сцены. Один из таких родителей, наконец, разжал объятия и с бледным посеревшим лицом обратилась к Чу Сюню:
— Князь, вы спасли наши жизни. Ваша жена и сын... они точно обретут счастье в следующем перерождении.
Кто-то крикнул:
— Почему бы и тебе не обрести счастье в перерождении вместе со своими детьми? Возьми своего ребенка и выйди за барьер!
Мужчина потупился и робко отступил.
Что касается Чу Сюня, то все эти препирательства были за пределами его восприятия. Сейчас он чувствовал себя так, будто сам умер и стал призраком, безразличным к страстям смертного мира. Для него все это людское многоголосье было подобно шуму прибоя, что-то из прошлого, которое больше не имело к нему никакого отношения.
"
"В грязи под проливным дождем этот мужчина в одиночестве стоял на коленях перед светящейся золотистой пеленой барьера, за которой было то, что осталось от его жены и сына. Непогребенные кости самых близких людей были сейчас так близко, и так бесконечно далеко. Мо Жань смотрел на эти события, разворачивающиеся перед его глазами, и внезапно вспомнил, что в своей прошлой жизни он без разбору убивал виновных и невинных. Сколько хороших людей он толкнул в пучину скорби.
.. На его кровавом счету было множество таких, как Чу Сюнь, Линь Вань и Чу Лань.
Он опустил голову и посмотрел на свои руки.
На мгновение показалось, что они все в крови.
Видение исчезло, и остался только холодный моросящий дождь, который ручейками стекал между пальцев его раскрытых ладоней.
Тело охватила волна неконтролируемой дрожи, но тут же кто-то крепко схватил его за руку.
Казалось, он внезапно проснулся от страшного кошмара. Повернув голову, Мо Жань увидел рядом с собой Ся Сыни, се беспокойством смотревшего на него.
Этот ребенок был слишком похож на мертвого Чу Ланя.
Мо Жань медленно опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с ним. Как грешник, признавший свою вину перед всеми убитыми по его вине, он вглядывался в эти печальные, влажные от слез и дождя, глаза.
Чу Ваньнин молча поднял свою маленькую руку и ласково погладил его по голове.
— Все закончилось, — тихо прошептал Чу Ваньнин. -— Это все уже в прошлом.
