— Как это возможно?! Наверняка он как-то обманул нас!
Мо Жань прищурил полыхающие пурпурными искрами черные глаза и, потирая подбородок, сказал:
— Перетряхнув мою верхнюю одежду десять раз и облапав меня с ног до головы раз восемь, все равно не желаешь сдаваться? Может, мне еще догола раздеться?!
— Мо Жань, ты…
Мо Жань сделал вид, словно его только что осенило:
— А! Я понял! Может, этот господин Дачан пускает слюни на мое прекрасное тело?! Наверняка ведь, специально устроил тут этот спектакль, чтобы примаслиться и помацать меня задарма?
Господин Чан задохнулся от злости.
С побагровевшим лицом он тыкал пальцем в сторону Мо Жаня, но не мог выговорить ни слова. Терпение стоявшего рядом Сюэ Мэна достигло своего предела. Хотя Мо Жаня он на дух не переносил, тот был человеком с Пика Сышэн, поэтому для молодого хозяина Сюэ было неприемлемо, чтобы чужаки оскорбляли и позорили его людей.
Отбросив вежливость, Сюэ Мэн вышел вперед, поднял руку и сломал тыкающий в Мо Жаня палец, после чего громко объявил:
— Мы полночи слушали ваши грязные инсинуации, а оказывается, вы пришли сюда искать проблем на свою голову!
Схватившись за сломанный палец, господин Чан взвыл от боли:
— А-а-а, вы все! Все вы заодно! Неудивительно, что мы не нашли украденных вещей на Мо Жане, наверняка он отдал их своему сообщнику! Снимай одежду, нужно и тебя обыскать!
Кто-то осмелился приказывать ему раздеться?! Смущение Сюэ Мэна вмиг обратилось в вспышку гнева:
— Бесстыдник! Смеешь тянуть свои грязные собачьи лапы к одежде благородного человека? Катись отсюда, пока цел!
Как только молодой хозяин отдал это распоряжение, наблюдавшие за этим охранники Зала Даньсинь, которым все это тоже порядком поднадоело, схватили парочку зарвавшихся смертных и вышвырнули их с горы.
Какое-то время издалека были еще слышны злобные выкрики господина Чана:
— Мо Жань, ты поплатишься! Я еще сведу с тобой счеты!
Стоя у дверей Зала Даньсинь, Мо Жань смотрел в сгущающуюся тьму. Прищурившись, он с усмешкой вздохнул:
— Ох, как я боюсь!
Сюэ Мэн с нескрываемым сарказмом холодно взглянул на него и спросил:
— И чего же ты боишься?
Мо Жань с притворной искренностью вздохнул и с тоской в голосе ответил:
— Его семья солью торгует, так что, боюсь, придется мне теперь все без соли есть.
— …
Сюэ Мэн даже дар речи потерял. Помолчав немного, он все же спросил:
— Ты правда не ходил в публичный дом?
— Правда не ходил.
— И точно ничего не крал?
— Точно не крал.
Сюэ Мэн хмыкнул:
— Я тебе не верю.
