Когда обычных учеников отвели в сторону, на площадь вывели шесть или семь лидеров Жуфэн и чуть больше десятка воинов, защищавших город. Все они под его взглядом упали в пыль, дрожа от страха.
В свинцовом небе кружили вороны, и развевались кроваво-красные знамена.
Мо Жань поднял руку и приказал:
– Убейте их всех.
– В семидесяти городах Жуфэн не нашлось ни одного мужчины, – сказал Е Ванси перед смертью.
В тот день кровь запятнала небеса.
А Мо Жань заключил в объятия обретенную им красавицу Сун Цютун.
Кожа лица девушки имела мягкий золотистый тон, мягкое округлое тело слегка дрожало, пока она наблюдала массовое убийство братьев по ордену.
– Хорошая девочка, не бойся. Тебе бояться нечего. С этого момента ты будешь следовать за этим достопочтенным, – Мо Жань погладил ее по волосам и улыбнулся. – Ну же, скажи мне еще раз, как тебя зовут? Что ты делала в ордене Жуфэн? Признаться, я слышал что-то об этом, но не запомнил.
– Эту служанку зовут Сун Цютун, – испуганно пролепетала она.
– Очень давно… я была... личной служанкой Е Ванси...
«Личная служанка Е Ванси» – так она назвала себя в тот раз."
"Мо Жань не знал, почему костяная бабочка Сун Цютун стала ученицей секты Жуфэн, и почему Е Ванси сделал ее своей служанкой. Только теперь, когда он переродился и оказался в Палате Сюаньюань, Мо, наконец, понял, что Е Ванси потерял кучу золота, чтобы спасти ее из этого логова тигров и волков.
А ведь вполне возможно, что Е Ванси потерпел поражение и погиб от рук Мо Жаня именно из-за предательского доноса Сун Цютун.
Размышляя об этом, Мо Жань нахмурился. Его отвращение и ненависть к Сун Цютун стала еще сильнее. Должно быть, он в самом деле повредился рассудком, если думал, что эта женщина похожа на Ши Мэя.
– Последний предмет, который будет продан на этом аукционе – божественное оружие без хозяина, – плавный голос Второй Главы прервал мысли Мо Жаня. – Это божественное оружие также не принадлежит Гу Юэе, что также предполагает комиссионный сбор.
Перед началом аукциона всегда появлялись слухи о главном лоте. Поэтому, хотя люди внизу и зашумели, их реакция была спокойней, чем когда они услышали о «прекрасной костяной бабочке».
Белый нефритовый лотос снова раскрылся, и из его глубин поднялся каменный постамент с серебристой атласной шкатулкой, украшенной изображениями солнца и луны над горами и реками.
Шкатулка была длинной и узкой, а вышивка на ее поверхности поражала изысканностью.
