[*琵琶 - пипа или циньская лютня - 4-струнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни].
Людей из Дворца Тасюэ возглавлял юноша со светло-русыми волосами, глазами цвета зеленого нефрита и совершенными чертами лица. Он был одет в снежные одежды, белизна которых оттенялась прозрачным, как вода, камнем на его лбу, распахнутый ворот открывал тонкую шею, похожую на горлышко фарфоровой бутылки. Из-за того, что в горах Куньлунь всегда было холодно, на верхние одежды было накинуто манто из белой лисы, придававшее его облику еще большее изящество.
В руках он держал изящную пипу. Нахмурясь, юноша провел пальцами по струнам. Бесчисленные персиковые лепестки, кружащиеся вокруг него, начали свой танец, следуя за наигрываемой им мелодией.
– Четыре моря страдают от божественного ветра. Тысячелетиями благословение свыше отправиться в обитель бессмертных. Боевая броня сияет ярче солнца. Сегодня настало время для великого подвига*.
[*四海皇风被，千年德水清，戎衣更不著，今日高功成。*Источник: 舞曲歌辞·凯乐歌辞 (Боевая песня-марш).
Поэт: 贺圣欢].
Звук лютни затих. Юноша посмотрел на Сюэ Чжэнъюна и других совершенствующихся, и открыл рот, чтобы произнести речь, как вдруг издалека раздался гневный окрик:
– Мэй Ханьсюэ! Что ты здесь забыл, сукин сын?! – это был Сюэ Мэн. Он бросился к тому месту, над которым завис меч Мэй Ханьсюэ, и, задрав голову, продолжил его поносить. – Почему Куньлуньский Дворец Тасюэ отправил к нам на помощь такого безответственного идиота?!
Е Ванси оглянулся на звук брани. Увидев молодого человека в снежных одеждах, окруженного водоворотом персиковых лепестков, он тоже разозлился.
– … Это он?
– Что? Ты тоже его знаешь? – спросил Наньгун Сы.
– Не совсем, – Е Ванси тоже был не рад встрече с Мэй Ханьсюэ, хотя и не стал браниться, как Сюэ Мэн. Отвернувшись, он бросил лишь два слова: – Мы дрались.
– О, и как он? – по-настоящему заинтересовался Наньгун Сы.
Е Ванси холодно усмехнулся:
– Прятался за женские юбки. Как сам-то думаешь?
Наньгун Сы:
– ...
Автору есть что сказать: тема для обсуждения!
Прошлая жизнь превратила нормального человека в собаку.
Стоило Небесам треснуть, как черный хаски Тасянь-цзюнь снова поднял голову.
Глава 96. Этот достопочтенный возненавидел в этой жизни
Неудивительно, что Е Ванси говорил с таким презрением. Мэй Ханьсюэ был тем самым «старшим братом», что провоцировал бесчисленные споры между девушками в Персиковом Источнике.
Странно, в начале ему показалось, что перед ним кто-то сильный.
