[8] 宫保鸡丁 gōngbǎo jīdīng гунбао цзидин — цыпленок гунбао: блюдо из мяса цыпленка с арахисом (орешками кешью) и перцем чили.
[9] 拍黄瓜 pāihuángguā пайхуангуа — битые огурцы: блюдо из отбитых огурцов в остром соусе.
— Эй, ты ведь не пожадничал и положил острый красный перец?
— Я побоялся, что ты объешься, поэтому положил совсем немного, — с улыбкой сказал Ши Мэй. Так же как и Мо Жань, он любил острую пищу и считал, что без остроты нельзя почувствовать всю полноту жизни. — Твои раны еще не зажили, поэтому я предпочел положить немного для вкуса, чем совсем лишить тебя острого.
Счастливый Мо Жань прикусил палочки для еды, отчего ямочки на его щеках[10] в пламени свечи стали похожи на наполненные медом сладкие озера:
[10] 酒窝jiǔwō цзиво «винный вихрь/омут» — ямочки на щеках.
От переводчика: также ямочки на щеках называют 梨涡 líwō ливо «грушевые омуты». В дальнейшем по ходу повествования автор часто обыгрывает дословный перевод этой изюминки во внешности Мо Жаня.
— Ух ты! Я так растроган, что еще немного — и расплачусь!
Сдерживая смех, Ши Мэй сказал:
— Пока ты будешь плакать, вся еда остынет.
Сначала поешь, а потом плачь сколько влезет.
С ликующим воплем Мо Жань набросился на еду, и какое-то время было слышно, лишь как щелкают палочки.
Когда он ел, то напоминал умирающую от истощения собаку. Чу Ваньнин всегда выражал свое неодобрение, когда Мо Жань набрасывался на еду как голодный призрак, но Ши Мэй никогда не упрекал его за зверский аппетит. С ласковой улыбкой он уговаривал его есть помедленнее, заботливо подавая чашку с чаем, чтобы запить съеденное.
Очень скоро все тарелки опустели, и Мо Жань, поглаживая живот, довольно зажмурился и вздохнул:
— Я наелся…
Словно бы вскользь Ши Мэй спросил:
— Что вкуснее: пельмешки или эти блюда?
Когда дело касалось еды, Мо Жань был однолюбом, преданно и слепо привязанным к своей первой страсти. Наклонив голову, он с нежностью взглянул на Ши Мэя своими блестящими черными глазами и растянул губы в хитрой ухмылке:
— Пельмешки в остром соусе.
Ши Мэй лишь с улыбкой покачал головой. Через какое-то время он предложил:
— А-Жань, давай я сменю тебе повязки.
Лечебную мазь для его ран изготовила лично госпожа Ван."
"В молодости госпожа Ван была ученицей самого известного и очень влиятельного в мире совершенствования ордена целителей Гуюэе[11]. Слабая в боевой магии, она не любила сражаться и убивать, зато ей очень нравилось изучать медицину.
