Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Что она выберет, когда проснется и узнает правду?"

"Она была обычной женщиной, поэтому отравление отразилось на ней тяжелее, чем на Ши Мэе. Перед тем как заняться извлечением яда из ее крови, Чу Ваньнин дал ей еще одну таблетку, а Мо Жань стоял рядом, держа таз с водой и полотенце. За все время они не произнесли ни слова и даже ни разу не посмотрели друг на друга.

Перед тем как покинуть комнату, Чу Ваньнин скользнул по ней взглядом и зацепился за яркую деталь. Он присмотрелся повнимательнее к стихотворению, висящему на стене.

Края бумаги еще не начали желтеть, так что, похоже, стих был написан совсем недавно:

Тянутся нежные руки — с чашей, вино предлагая.Плакучая тянется ива — за стены, весну привечая. Восточный и яростный ветер унес чувства хрупкие вдаль. Разлучены мы навеки. В чаше вина — печаль.Жаль! Жаль! Жаль!Снова весна, как прежде… Но жизнь без любви увяла.Следы от румян на одежде, влажно от слёз покрывало.В беседке у озера пусто, осыпался персиков цвет.Той, с кем клялись в нежных чувствах, На шёлке послать ли привет?Нет! Нет! Нет![24.

2]Сердце Чу Ваньнина сжалось. Почерк был очень аккуратным, каждое слово почти идеально выписано в уставном стиле, и сразу бросалась в глаза подпись внизу: Чэнь Бохуань.

Чэнь Бохуань против своей воли вынужден был жениться на дочери семьи Яо. Все, что ему оставалось, — тихо сокрыть горе о любимой в своем сердце. Одинокий и беспомощный, возможно ли, что он провел последние дни своей жизни с кистью в руке, у окна своей комнаты, переписывая эту оду потере и расставанию?

Чу Ваньнин не хотел оставаться в доме семейства Чэнь ни минутой дольше.

Не обращая внимания на жгучую боль в плече, он развернулся и вышел.

Чу Ваньнин и Ши Мэй были ранены и не могли сразу вернуться на Пик Сышэн. К тому же Учитель не любил путешествовать на мече, поэтому они решили переночевать в гостинице, а позднее еще раз взглянуть на храм, чтобы убедиться, что там все спокойно. Несмотря на то что призраки и трупы были уничтожены и обращены в прах «Ветром» Чу Ваньнина, это были всего лишь телесные оболочки, а не души.

Стоило остаться на день, чтобы убедиться, что никакая нечисть не ускользнула и не начнет снова чинить зло.

Чу Ваньнин молча шел впереди, двое его учеников следовали за ним.

Ши Мэй внезапно вспомнил что-то и спросил:

— А-Жань, эта одежда, которую вы с Учителем носите… что… что-то произошло?

Мо Жань на миг опешил, прежде чем сообразил, что они с Учителем все еще были в парных свадебных одеждах.