Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Ли Усинь бросил на него многозначительный взгляд и, красноречиво закатив глаза, снова повернулся к Сюэ Чжэнъюну:

— Глава Сюэ, я серьезно отношусь к нарушению законов в мире совершенствования. Раз уж я взялся за это дело, то доведу его до конца. Если вы откажетесь передать нам старейшину Юйхэна, Мо Жаня и другого ученика, этот старик вынужден будет просить прославленную Духовную школу Жуфэн о том, чтобы они рассудили нас.

Сюэ Чжэнъюн был храбрым и вспыльчивым человеком, поэтому возмущенно заявил:

— Ха, я знаю, что у Усадьбы Битань хорошие отношения с Духовной школой Жуфэн.

Но даже если бы сам Наньгун Ло сейчас стоял передо мной, мой ответ был бы тем же: старейшина Юйхэн тут не при чем.

Сюэ Мэн добавил:

— Господин Ли, пожалуйста, уходите. Мы не будем вас провожать.

— Видите? Смотрите все! Эти варвары покрывают грязь и порок! — раздался мужской голос из толпы. — В прошлый раз тот парень Мо обокрал моего друга. Мы пришли в этот орден просить о справедливости, но нас прогнали. Господин Ли, теперь вы убедились? Если вы позволите пику Сышэн и дальше творить произвол, Нижнее Царство обречено!

Едва он закончил, как услышал тихий смешок.

Все повернули головы и увидели юношу в легких доспехах светло-синего цвета. Он облокотился на резную дверь, покрытую красным лаком, и лениво наблюдал за событиями, происходящими внутри зала.

Юноша был необычайно красив, его упругая нежная кожа словно светилась собственным внутренним светом.

— Господин Чан, когда это я обокрал вашего друга? — Мо Жань мило улыбнулся.

— Тогда уж расскажите нам об этом Жун Сане... хотя нет, вроде его звали Жун Цзю? Не помню. В общем, то чудесное создание, кем он там вам приходится? Друг или любовник? Говорите правду, а то в будущем, боюсь, вы будете очень сожалеть!

Оказывается, громко возмущался и требовал справедливости тот самый богатый торговец из Ичжоу по имени Чан Ши, однажды уже приходивший с жалобой на Пик Сышэн.

Господин Чан обернулся. Когда он увидел Мо Жаня, в его глазах вспыхнул злой огонек, и он взвыл еще громче:

— Мо Вэйюй, скотина, мы с Цзю были задушевными друзьями, неразлучными как пест и ступка[90.

7], в наших отношениях никогда не было грязи, и совесть моя чиста. Ты околдовал его своей черной магией и скормил демонам, и после этого еще смеешь клеветать на него?

— Что? — Мо Жань вздрогнул и неверяще воззрился на него. — Жун Цзю мертв?

Господин Чан вошел в раж, глаза его наполнились слезами:

— Его родители жили в городе Цайде.