"
"Как загнанный зверек Мо Жань бросился к валяющейся в грязи женщине:
— Мама! Мама! —кричал он, крепко вцепившись в ее тело своими маленькими ручками.
Безродное[110.8] дитя обнимало свою мать-простолюдинку[110.9].
Так ничтожные букашки[110.10] хватаются за соломинку[110.11]. Так брошенное в воду после жертвенного обряда соломенное чучело[110.12] цепляется за ряску[110.13], чтобы избежать стремительного течения.
Когда танцовщица увидела его, в ее глазах отразились удивление и паника. Только что она была слабой и сломленной женщиной, но стоило ей увидеть сына, как в ней проснулась мать, и она тут же перестала плакать.
Жизнь их и без этого была тяжела. Каждый день она засыпала в аду, а просыпалась в чистилище, но она не хотела, чтобы ее ребенок видел ее слабой и беспомощной.
На лице матери еще не высохли слезы, а она уже лучезарно улыбнулась своему малышу.
— Ай-яй-яй, посмотри-ка на себя, почему ты здесь? С мамой ничего не случилось, это просто маленькая царапина… Вот, смотри…
Она взяла его маленькую ручку и положила в мокрую ладошку с таким трудом заработанную медную монетку.
Мо Жань протестующе затряс головой. Крохотное грязное личико было мокрым от слез.
— Этого хватит, чтобы купить лепешку… иди, купи ее и возвращайся. Мама подождет тебя, и мы пойдем домой.
Домой?
Но где этот дом?
Этот полуразрушенный сарай для дров?
Они спали там уже несколько дней, после того как их выгнали из загона для овец…
У Мо Жаня перехватило дыхание, в глазах вспыхнуло неукротимое пламя, и он сказал:
— Мама, ты посиди и подожди немного.
— Куда ты собрался?.. Не безобразничай...
Мо Жань подобрал с земли нож и звонким ясным голосом громко закричал, привлекая людей, которые уже начали расходиться:
— Господа! Дядюшки и тетушки, барышни и молодые герои, пожалуйста не расходитесь! Для вас мы покажем еще один уникальный трюк! Не проходите мимо, уважаемые, оцените сами…
Хотя он был еще совсем мал, его духовный потенциал был очень высок. Хотя Мо Жань никогда его не культивировал, его способности были выше, чем у обычных людей, к которым природа не была так щедра.
Мо Жань взял в руку нож, сосредоточился, зажал острие в ладони, а потом с криком сломал его на две части и бросил их на землю перед собой.
Собравшиеся вокруг зеваки были поражены. Даже несколько даосов, затесавшихся в толпе, выказали изумление:
— А неплохо для такого малыша!
— Давай еще раз!
На этот раз Мо Жань взял в руки два ножа и тем же способом расколол оба лезвия.
