Ты не могла спустить ему это с рук, но без разрешения этого достопочтенного не могла принимать подобные решения, поэтому, ради твоей личной мести, ты решила заменить смертную казнь пыткой. Ты приказала вырвать ему все ногти на руках, а потом загнать в подушечки пальцев иглы.
Глаза Сун Цютун наполнились животным ужасом, но она попыталась оправдаться:
— Ваше величество, но когда вы вернулись, вы же сами похвалили меня за это!
Улыбка Мо Жаня стала шире:
— О?.. Неужели?..
— Вы… Вы тогда сказали, что человек, который произносит столь грязные слова, заслуживает подобного обращения.
Вы пожурили эту наложницу за то, что она слишком мягко его наказала, и сказали, если в следующий раз Чу Ваньнин посмеет говорить так непочтительно, можно… можно будет отрезать ему все пальцы… — чем больше говорила Сун Цютун, тем неувереннее звучал ее голос. Хватило одного взгляда на пугающую улыбку, застывшую на лице Мо Жаня, чтобы у женщины подкосились ноги, и она снова упала на пол.
— А-Жань… — слезы, подобно первой росе, заполнили красивые глаза.
Мо Жань чуть слышно вздохнул. Его голос искрился злым весельем, когда он сказал:
— Цютун, столько воды утекло с тех пор. Этот достопочтенный успел забыть, что он говорил или не говорил…
Только сейчас женщина ясно поняла, к чему был весь этот разговор. Последней фразы Мо Жаня хватило, чтобы ее начало колотить от ужаса.
— В последние дни этот достопочтенный видит один и тот же сон. В нем мое величество, вернувшись с горы Иньшань, входит в водную тюрьму и видит его гноящиеся руки и его кровь повсюду… — Мо Жань говорил медленно, смакуя каждое слово, но в конце его голос взлетел на несколько тонов, а взгляд стал холодным и злым.
— Этот достопочтенный тогда совсем не чувствовал радости.
Застигнутой врасплох Сун Цютун оставалось только испуганно лепетать:
— Ваше величество, ваше величество… нет, А-Жань… послушай меня… успокойся и выслушай меня... я все объясню..."
"— Этот достопочтенный ничуть не обрадовался, — Мо Жань как будто и не слышал ее.
С каменным выражением лица сверху вниз он бесстрастно взирал на ползающую у его ног женщину. — Не хочешь утешить меня, а?
Ледяное выражение его лица в сочетании с такой надменной просьбой заставили даже Сун Цютун, которая много лет была спутницей этого свирепого тигра, с ног до головы покрыться гусиной кожей. От ощущения надвигающейся бури у нее онемела даже кожа на голове.
