— Поэтому этот старый монах не стал беспокоить посторонних, а сразу пришел к трем ученикам наставника Чу. Если ради него вы не готовы пройти через огонь и воду и вынести любые страдания, даже если этот старый монах откроет секрет техники Возрождения, Чу Ваньнин все равно не сможет вернуться.
На самом деле, как только Хуайцзуй начал свою речь, Мо Жань уже понял, что тот хочет донести до них.
Причина, по которой три техники являлись запретными, заключалась в том, что они требовали определенных жертв, а их использование представляло серьезную опасность для заклинателя.
В своем сердце Мо Жань знал, что как когда-то в той жизни он хотел отдать жизнь ради Ши Мэя, так же и сейчас без колебаний был готов отплатить за доброту и заботу Чу Ваньнина. Тем более, что раньше Мо Жань думал лишь о своей жизни и никогда бы не пожертвовал ради Чу Ваньнина даже малым.
В свете свечей он взглянул в лицо великого мастера Хуайцзуя и сказал:
— Дедушка-наставник, вам не нужно просить об этом Сюэ Мэна. Учитель умер из-за меня, не стоит привлекать к решению этого вопроса других.
Все последствия от применения этой запретной техники я готов принять.
— А-Жань… — пробормотал Ши Мэй и повернулся к Хуайцзую, чтобы спросить его:
— Дедушка-наставник, насколько серьезны могут быть последствия от использования этой техники?
— Хотя благодетель Мо готов принять удар на себя, первый шаг этой техники предполагает, что чем больше людей будут готовы посвятить себя этому делу, тем более вероятно его успешное завершение.
Поэтому лучше все же дождаться ученика Сюэ Мэна, прежде чем этот старый монах посвятит вас в детали. Поднимаясь на гору, я отправил человека за ним, — он сделал паузу, а потом, улыбнувшись, обратился к Ши Мэю:
— Кроме того, вам все же не следует впредь называть меня Дедушкой-наставником. Как уже говорилось ранее, этот старый монах больше не учитель образцового наставника Чу.
К этому времени немного успокоившийся Мо Жань не мог не спросить:
— Великий мастер, в прошлом… по какой причине были разорваны ваши отношения учителя и ученика?
От его бесцеремонности Ши Мэй на миг потерял дар речи:
— А-Жань…
— Ничего.
В любом случае, это не относится к тому, о чем нельзя говорить, — вздохнул Хуайцзуй. — В юности этот бедный монах имел счастье привлечь внимание одного благодетеля, который решил позаботиться о нем, но жизнь этого человека была слишком коротка. Чтобы защитить жизни других людей, он перенес невыносимые страдания, и его душа рассеялась.
