Удар, что нанесла ему Призрачная госпожа из города Цайде, и то, что случилось в глубинах озера Цзиньчэн — сколько раз Учитель пострадал из-за него? Сколько ран Чу Ваньнин получил вместо него?
Дух поветрия, приносящий лишь болезни и несчастья.
Ох…
А ведь все верно. Чистая правда."
"Но даже если и так, даже если он знает, что виноват перед Учителем, даже если признает, что недостоин умолять Учителя вернуться из загробного мира, он все равно не мог выпустить этот фонарь из своих рук. Поэтому Мо Жань мертвой хваткой вцепился в фонарь, никак не реагируя на брань и рукоприкладство Сюэ Мэна.
Хотя тыльная сторона его кистей была расцарапана в кровь, он стоял с опущенной головой, не пытаясь защититься.
Наконец Сюэ Мэн выдохся. Он уставился на Мо Жаня красными от гнева глазами и срывающимся голосом сказал:
— Мо Вэйюй, сколько еще ты будешь вредить ему?..
Мо Жань не посмел поднять глаза, а лишь еще ниже опустил голову. Он смотрел на пустой фонарь в своих руках и молчал так долго, что все уже решили, что он так ничего и не ответит, когда в тишине раздался его шепот:
— Я хочу вернуть его домой.
Его голос звучал очень тихо. Сейчас он буквально сгорал от стыда, не находил себе места от вины и чувствовал себя полным ничтожеством.
Сначала Сюэ Мэн даже не понял, что именно сказал Мо Жань, а когда до него дошел смысл его слов, на губах его появилась ядовитая усмешка:
— Ааа… Ты хочешь вернуть его домой?
— … — Мо Жань закрыл глаза.
Теперь каждое слово, что сквозь зубы цедил Сюэ Мэн, было похоже на плевок:
— У тебя вообще есть совесть?
— Молодой господин….
— Не останавливай меня! Отпусти! — Сюэ Мэн выдернул свой рукав из рук Ши Мэя. Полным горечи и тоски взглядом он уставился на Мо Жаня и севшим голосом прохрипел:
— Думаешь, ты достоин?
Вцепившиеся в фонарь руки Мо Жаня дрогнули, и ресницы сомкнулись еще сильнее.
В это мгновение он вдруг на миг представил, что Чу Ваньнин жив. Вот прямо сейчас он войдет и скажет: «Сюэ Мэн, хватит буянить».
Оказывается, все это время Учитель был его самым надежным укрытием от ветра и дождя.
Одним своим присутствием он приносил в его жизнь покой и штиль, и Мо Жань привык считать это чем-то само собой разумеющимся.
А теперь он не знал, что можно было бы сказать в свое оправдание, и цеплялся за этот фонарь как за последнюю соломинку.
Понурив голову, он повторил:
— Я хочу вернуть его домой.
— И это все, что ты можешь сказать?! А я думаю, что ты…
— Хватит, благодетель Сюэ, — наконец, великий мастер Хуайцзуй решил вмешаться.
