Телесная Душа Чу Ваньнина почти утратила зрение и слух, даже не всегда понимала, где он находится, однако она вернулась, потому что внутри этого человека даже после смерти жила вина за допущенные ошибки.
Он хотел все исправить.
Поэтому на этот раз Чу Ваньнин должен был принять решение, отличное от того, что он принял при жизни.
Учитель вытащил сваренные пельмени-ушки и сложил их в чашу, добавил нарезанный зеленый лук, залил молочно-белым бульоном и добавил красное масло чили.
Он уже протянул чашу «Ши Мэю», как вдруг остановился на полпути.
— Все-таки на этот раз я был с ним слишком жесток, – пробормотал Чу Ваньнин.
На какое-то время он замолчал.
— Не надо. Не ходи. Я сам пойду к нему и извинюсь.
Мо Жань застыл в оцепенении, его лицо стало таким же бледным, как душа перед ним.
Раньше он считал, что Учитель такой же холодный и бесчувственный, что сердце его давно замерзло и покрылось коркой льда. Он никогда и подумать не мог, что на самом деле Учитель так заботится о его благе...
То единственное сожаление, что он не может отпустить в этом мире, связано с ним.
..
…он вернулся, чтобы извиниться.
Лед растаял, вода стала бескрайним океаном.
Мо Жань медленно поднял руку и уткнулся лицом в ладонь.
Его плечи тряслись.
Бездушный как железо? Холодный как железо?
Нет, все не так…
Горло сдавило от рыданий, и Мо Жань упал на колени. Он стоял на коленях перед призраком, который даже не мог его видеть. Мо Жань поставил духовный фонарь у ног Учителя и снова попытался заговорить, но из груди вырвался только хрип.
Он мог лишь плакать кровавыми слезами и, в конце концов, сорвался и завыл в голос.
На коленях перед Чу Ваньнином.
Нет, все не так…
На пыльном полу он согнулся в три погибели и ухватился за окровавленный край одежды Чу Ваньнина.
Если сердце Чу Ваньнина из холодного железа, то его — из бездушного черного камня. Все его прошлое — череда недоразумений. Он так сильно ошибался… только…
— Учитель… Учитель, — он весь съежился, сжался в клубок от раздирающей его изнутри боли.
— Я так виноват. Умоляю тебя… пойдем со мной… Я умоляю тебя… пойдем домой. Я так ошибался, я такой ужасный человек. Я не виню тебя, я не ненавижу тебя! Это я оступился, я виноват! Если хочешь, можешь бить и бранить меня сколько хочешь. Я никогда не отвечу ударом на удар. Учитель, вернись, и я сделаю все, что скажешь… Я буду почитать тебя, любить тебя, дорожить тобой…
Однако подол одежды Чу Ваньнина в его пальцах был призрачным и зыбким.
