Может со стороны сцена выглядела впечатляющей и даже героической, но чем больше они сражались, тем сильнее ощущалось чувство неправильности происходящего, ведь весь их героический поход против зла с каждой минутой все больше походил на бойню.
Из множества заклинателей, которые прошли сквозь барьер и добрались до этого места, легкие раны получили лишь два особенно неловких юных ученика, остальные же были целы и невредимы. Поэтому, когда Сюэ Мэн выкрикнул эту фразу, почти все тут же остановились и повернули головы в его сторону.
— Я…
Сюэ Мэн запнулся на полуслове. Впервые он оказался в центре внимания такого огромного количества людей, многие из которых были старейшинами и уважаемыми мастерами.
— Что случилось? — спросил Чу Ваньнин.
Услышав голос своего Учителя, Сюэ Мэн сразу же успокоился и, указав на то место, где Мо Жань вел ожесточенный бой с хищной лозой, ответил:
— Похоже, Мо Жань знает, что тут происходит. Он сказал, что дальнейшее сражение с этими трупами ничего не даст.
Люди в толпе начали обмениваться растерянными взглядами. Многие из них были влиятельными людьми, старейшинами, главами школ и им было как-то не с руки слушать наставления какого-то выскочки из молодых мастеров. Потемнев лицом, Цзян Си вслух озвучил мысли большинства:
— Мо Жаню чуть больше двадцати лет. Что этот сопливый мальчишка может знать?
Будь это кто-то другой, Сюэ Мэн, возможно, еще стерпел бы и даже смог бы проявить немного учтивости, но с ним заговорил именно Цзян Си.
От одного взгляда на его надменное лицо Сюэ Мэн тут же вскипел от злости и в гневе выпалил:
— Если кто-то в двадцать лет был глупым молокососом, это не значит, что другие люди будут такими же! Впрочем, что взять с узколобого консерватора!
Публично поставить Цзян Си в такое неловкое положение? Да это просто ни в какие ворота не лезло! Ученики ордена Гуюэе не могли остаться в стороне и тут же набросились на него с упреками и угрозами:
— Что ты себе позволяешь?
— Сюэ Мэн, вымой свой грязный рот!
Если оказавшись перед толпой, молча взиравших на него людей, Сюэ Мэн почувствовал себя не в своей тарелке, то сейчас, столкнувшись с нападками, он совершенно не стушевался и мобилизовался.
После стольких лет перебранок с Мо Жанем он привык отвечать провокацией на провокацию и всегда был готов принять вызов.
