Прикованная к помосту наказаний растрепанная женщина, наконец, явила миру свое истинное, безжизненно-бледное, но, несомненно, прелестное лицо. Один из учеников Цитадели Тяньинь схватил ее за подбородок и задрал голову так, чтобы все могли во всех деталях рассмотреть ее черты.
Публика тут же возмущенно зашумела, кто-то надрывно заголосил:
— Какая коварная женщина!
— Как можно из личной обиды убить невинную девушку из знатного рода, а потом разорить и изничтожить целое благородное семейство?
— Нужно убить ее!
— Выколоть ей глаза!
— Линчевать ее «тысячей порезов»! Срежьте с нее всю кожу!
Многоголосая толпа состояла из множества людей, но, казалось, что они отрастили себе единую голову и теперь эта огромная, неповоротливая и тупая зверюга плевалась слюной, ревела и вопила, требуя крови.
В какой-то момент эта уродливая тварь возомнила себя благословенным зверем, что имеет право представлять небо, солнце и луну, и от имени Небесного Императора и Владычицы Земной решать, что в мире людей праведно и справедливо.
Нарастающие пронзительные вопли всех этих господ больно царапали барабанные перепонки юного Мо Жаня, который был до глубины души поражен безудержным гневом толпы. Казалось, что невинно погибшая от ножа девушка или не упокоившийся с миром молодой господин Чжао в один миг стали всем здесь самыми родными, верными друзьями, детьми и любовниками, и теперь эти люди жаждали отомстить за них и свершить справедливость, своими руками разорвав на куски эту преступницу по фамилии Линь.
Испуганный их неистовством Мо Жань в шоке широко распахнул глаза и спросил:
— Определение наказания… разве это не обязанность Цитадели Тяньинь?
Сюэ Чжэнъюн поспешил успокоить его:
— Жань-эр, не бойся, конечно, наказание будет определено Цитаделью Тяньинь.
Просто люди так выражают отвращение и недовольство поступком этой женщины. Но все это лишь слова, а окончательный приговор вынесет непревзойденное божественное оружие Цитадели Тяньинь. Все будет честно и справедливо, не волнуйся.
Но события развивались совсем не так, как предсказал Сюэ Чжэнъюн. С каждой минутой выкрики становились все громче и безумнее, лишь подогревая ярость толпы:
— Эта шлюха[207.
